Водитель нажал на кнопку стеклоподъемника. — В городе объявлена учебная тревога, — проговорил заученную фразу солдат судя по лычкам на погонах – сержант.

SBA - Город Н

Мерзкий завод остался за спиной.
Сглотнув сухой комок в горле, я откинулся в удобном кресле. Руки по-прежнему тряслись, а сердце так и норовило проломить грудную клетку
- Что стряслось? – один из незнакомцев повернулся к нам.
Думаю, наши бледные лица были красноречивее любых слов. Толик так и не отважился отпустить дробовик, он вцепился в него как черт в грешную душу.
- Даже не спрашивай! – Артур трясущимися пальцами достал из кармана зажигалку и пачку сигарет. – Все равно не объясню. Может быть, он
На меня уставилась пара глаз. Очень любопытных глаз.
- Ни хрена я вам не смогу объяснить! Сам ничего не понимаю. Но там внизу была какая-то гадость. Что-то настолько злобное и чужое нам, что до сих пор дрожь колотит. Я как увидел, чуть в штаны не навалил
- Смельчак, а? – незнакомец улыбнулся и легонько толкнул локтем водителя. – Я тоже как-то шкафа под покрывалом испугался. Было дело, да Только мне тогда лет восемь стукнуло.
- Слушай, ты умник, - зло прошипел Толик, - если такой смельчак – выходи! Пойди, посмотри, как там сейчас на заводе, а? Мы тебя пока здесь подождем, в сторонке. А когда вернешься, тебя ещё и дебильными вопросами развлекать начнем. Макс, ты ведь наш охранник? Вот и охраняй, а не капай на мозги!
- Да ладно, расслабься! – кисло улыбнулся незнакомец, и отвернулся. – Я ж не со зла.
За окном проносились дома, магазинчики, по дороге неслись другие машины Куда-то спешили люди.
- Что за остряк? – тихо шепнул я Артуру.
- Личная охрана Борисыча, - ответил он. – Как только тревогу бить начали, начальник сразу нас к тебе на помощь послал. Мы вовремя?
- Ага, - я отрешенно кивнул. – А что в городе стряслось?
- Говорят, что плановые учения, с тревогой и прочими прелестями. Но это все брехня, на самом деле в закрытой части города нечисто! Наши информаторы
Где-то в небе раздался грозный рокот. Я опустил окно и высунулся наружу. По ночному небу, шумно работая винтами, летела большая железная птица. Вертолет был не гражданским, военным. Три мощных прожектора били куда-то вдаль, скорее всего именно в район закрытой части города.
- Вертушка? – толкнул меня в бок Артур. – Смотри, и не боятся ночью летать
Вновь взвыла сигнальная сирена. Густой, насыщенный звук плыл над городом. Он заходил в квартиры, в те же самые магазинчики, машины, что проносились мимо нас. Звук сирены заполнял собой все свободное пространство, заставляя людей выскакивать из домов и, прижимая к груди все самое ценное, бежать к бомбоубежищам и укрытиям.
Извиваясь как червь, я вылез из комбинезона и одел заботливо приготовленную Артуром куртку.
- Мы куда? – спросил я у водителя.
- В офис, - отмахнулся тот.
Мимо нас несколько раз проносились военные кортежи. Все они направлялись туда же – к закрытой части города. Аврал был на лицо, так что мне даже становилось немного волнительно от этой всеобщей истерии. Конечно, плановые учения далеко не так редки в Н, но эти явно была не обычной. Мы свернули с пустой дороги в сторону жилых массивов. Гроздья черных окон смотрели на меня своими мрачными глазницами. Лишь в нескольких квартирах горел не выключенный хозяевами свет.
Из знакомого двора один за другим вылетели три «Пазика» с занавешенными окнами. Эвакуация населения подходила к концу, скоро бронированные двери бомбоубежищ захлопнуться и на улицах останутся только военные а может, и не только.
Подкатив к подъезду, мы наткнулись на одну небольшую преграду – по двору расхаживала парочка вооруженных солдат с наплечными фонарями. Водитель матюгнулся, но двигатель глушить не стал. Как и ожидалось, военные сразу заметили нас; один из них ткнул пальцем в сторону машины.
- Кажется, у нас проблемы, – сказал Толик. Он заметно нервничал, его пальцы отчаянно мяли сигарету.
- Двигатель заглуши, - посоветовал водителю Артур, но было уже поздно.
Солдаты быстрым шагом подошли к нашей машине, и один из них постучал в окно. Водитель нажал на кнопку стеклоподъемника.
- В городе объявлена учебная тревога, - проговорил заученную фразу солдат; судя по лычкам на погонах – сержант. – Гражданские лица обязаны укрыться в специальных бомбоубежищах по месту прописки
- Один момент, начальник! – водитель выудил из-за пазухи красную корочку. – Человека одного дождемся и уедем.
- У вас полчаса, - солдат, как бы невзначай, погладил автомат. – Есть приказ, согласно которому каждый вышедший на улицу после третьей сирены – должен быть немедленно задержан.
Минут через десять из подъезда вышел Аркадий Борисович. Не торопясь, вразвалочку, он подошел к машине. Сидевший впереди охранник открыл дверь и вышел на улицу. Борисыч уселся на его место.
- Ну, Александр, достал документы? – он повернулся в салон.
- Нет, - я покачал головой. – Зато достал несколько других интересных вещей
Я вытащил из рюкзака халат, скоросшиватель и то письмо из лаборатории. Начальник довольно кивнул и протянул мне пластиковую карту.
- Сойдет, - странно, но он даже торговаться не стал. – На карте остаток обещанного, плюс небольшой презент. Как тебе на Фединском заводе? Мои люди говорят, что когда-то там эксперименты над животными ставили.
- Страшно, - честно ответил я. – Слишком страшно, для того чтобы быть правдой
- Ха, знал бы ты, что сейчас твориться там! – начальник махнул рукой в сторону востока. – Мой информатор
Рассказ Аркадия Борисовича прервала звонкая сигнальная трель. А следом за ней накатил густой пулеметный рокот. Две минуты дьявольской музыки закончились громким взрывом. Я почувствовал, как дрогнула земля, и услышал, как дребезжат стекла в девятиэтажке.
Солдаты на площадке встрепенулись. Было видно, как один из них схватил рацию, что-то быстро спросил. Второй тем времен нервно расхаживал взад-вперед, то и дело, оглядываясь на напарника.
- Хреново дело, да? – водитель нервно заерзал в кресле.
- Солдаты идут к нам! - зло прошептал Артур.
Я обернулся. Две фигуры в полевой форме быстро надвигались на машину. Один из них забросил автомат за спину и, пойдя к машине, бесцеремонно распахнул дверь.
- Мы вынуждены попросить вас немедленно отправиться в ближайшее укрытие! – срывающимся голосом проговорил солдат. – В противном случае власти снимают с себя ответственность за ваши жизни
- Мы уже уезжаем, командир, - ответил Аркадий Борисович. – Спасибо за заботу.
Стоявший на улице охранник втиснулся на заднее сиденье. Водитель дал газу, джип тут же сорвался с места.
- Куда едем? – спросил я.
- Ты же слышал: в бомбоубежище, - буркнул начальник. – Видимо, у военных что-то пошло не так. И лично я жизнью рисковать не собираюсь.
Я с ним был полностью солидарен. Не хватало еще сложить голову из-за раззяв-военных, что проморгали очередной прорыв! Нет, рисковать собственной жизнью я привык только за приличное вознаграждение.


- Паспорт! – гостеприимно рявкнул усатый капитан.
Мы стояли возле незаметной жестяной двери, которая вела в обшарпанное, полуподвальное помещение. Сверху на нас таращилось неусыпное око видеокамеры.
- Вот, - наш начальник протянул капитану белый конверт.
- Вечно кто-то опаздывает - пробурчал военный, нехотя отпирая дверь.
За дверью находилась холодная бетонная комната с одинокой круглой дверью в правой стене. В комнате не было мебели, зато были пятеро вооруженных солдат.
Один из них – старлей, – быстро набрал на электронном табло код. Сухо щелкнули магнитные замки, и дверь чуть подалась вперед.
- Входите, - скомандовал офицер. – Одеяла, воду и пайки получите в конце коридора. Не задерживайтесь! На улицу никого не выпускаем
Мы нырнули в непривычный круглый проход.
Спуск вниз занял не больше двух минут. В коридоре было светло, душно, и очень многолюдно. Воздух гудел от множества голосов. Я попытался уловить суть разговора, но Артур сильно дернул меня за рукав и указал вперед. Там, за широким письменным столом, сидел толстый лысый мужичок в новенькой полевке. Он склонился над большим журналом и что-то сосредоточенно в него записывал. На его синей ручке был искусно выдавлен герб: двуглавый орел с автоматом в одной лапе, и пистолетом в другой. На одной голове была нахлобучена бескозырка, а на второй – берет цвета неба. Меня улыбнула эта шутка, хоть и стало немного обидно за герб великой державы.
Мы подошли к столу. Военный поднял на нас глаза:
- Новенькие? – и, не дожидаясь ответа, указал на гору хлама возле стены. – Вон там возьмете по одеялу
Он нырнул под стол и по очереди вытащил четыре коробочки из зелёного пластика, поделенные на неровные секции.
- Это ваши пайки. И не жрите всё сразу! Бог знает, сколько продлиться кутерьма наверху, а припасов у нас маловато
Я бросил одеяло на пол в самом дальнем углу большого зала. Отсюда хорошо видно весь бункер, к тому же людей рядом со мной не оказалось. Здесь можно было спокойно подумать, разложить всё по полочкам.
Большой зал был разделён на сектора четырьмя стенами из железобетона, во всех толпились перепуганные люди. Вокруг них были разбросаны вещи, домашний скарб, пустые бутылки и окурки. Под потолком бурлило настоящее море из дыма; даже мощная вытяжка не справлялась с последствиями людских нервов Я привалился к стене и закрыл глаза. Усталость расползалась по телу. Еще сегодня утром я относился к байкам о закрытой части города, как к чему-то далекому, опасному, но чертовски привлекательному. Способному впрыснуть в кровь хорошую дозу адреналина и насыпать в карман горсть монет. Всё это рухнуло в тот момент, когда я осознал что безопасность – штука весьма относительная. Сегодня всё хорошо, но что случиться завтра? Ведь в шаге от нас существует нечто такое, о чем большинство людей даже не догадывается. А что будет, если однажды наши миры соприкоснуться? Помню, как леденящий душу страх накатил волной.
- Выпьешь? – голос Артура вторгся в мир моих темных грез.
Я принял из его рук серебряную фляжку и сделал глоток. Обжигающее горло зелье немного встряхнуло меня, согнало сон. Черные мысли выпорхнули подобно испуганным птицам, настроение стало заметно лучше.
- Какие новости? – я кивнул в сторону начальника. Он вежливо разговаривал с каким-то мужчиной профессорской внешности.
- Говорят, что-то вырвалось из армейского оцепления, - прошептал Артур. – Военные стянули все свои силы к восточному кордону.
- Скверно, - я покачал головой и сделал еще один живительный глоток. – Если они не остановят прорыв может случиться непоправимое.
- Этот прорыв они уже остановили, - улыбнулся мой собеседник. – За весь путь от офиса до бункера мы не услышали ни стрельбы, ни взрывов.
Он на мгновение замолчал. Затем поднял глаза и внимательно посмотрел на меня:
- Что ты видел там, под заводом?
Я задумался. Все пережитое попахивало сумасшествием
- Там была старая военная база а может и не военная. Не знаю, но похоже на огромную лабораторию. Но там точно проводились какие-то непонятные эксперименты. В этом-то я уверен. А вот о том, что у них получилось можно только догадываться.
- Как ты думаешь, - Артур выпустил в потолок толстое кольцо табачного дыма, - на чём, или на ком, они ставили опыты?
Я повернулся к нему. Мое лицо горело от спиртного, но лоб вновь покрывала холодная испарина.
- Над тем, что прячется от нас за военным кордоном нет, отчего прячемся мы.


Солнце светило непривычно ярко. Словно сейчас не середина осени, а поздняя весна.
Люди выходили из бункера с опаской, оглядывались по сторонам, обменивались натянутыми улыбками . Где-то по-прежнему рокотали вертолетные винты, мощно ревели военные машины. Многие люди доставали мобильники, звонили родственникам и друзьям укрывшимися в других бомбоубежищах. Какая-то парочка обнималась под корявой ивой, молодая мать в сторонке баюкала грудного ребенка. Группа мужиков у криво припаркованной машины на тротуаре вслух размышляли насчет того, где бы в такой час и после таких событий раздобыть бутылочку-другую пивка, а то и чего покрепче
Вдруг по толпе пробежал испуганный шепот. Кто-то громко закричал, невысокий паренек в бейсболке указывал пальцем на небо. Многие горожане пытались залезть повыше и рассмотреть, что же произошло там, на восточной окраине города.
Я отошел от своих спутников и вбежал на старую железную горку с решетчатой верхушкой-клоуном. Впрочем, даже с земли можно было заметить три черных столба жирного дыма, что взвивались над городом. Дым сбивался в огромную тучу, и ветер, словно не касался ее. Туча висела неподвижно, медленно, но уверенно разрастаясь.
- Ого, ничего себе! – присвистнул Толик, когда мы вновь уселись в джип. – А они славно повеселились ночью! Корпоратив удался военным на славу.
- Тебе до дома далеко? – начальник повернулся ко мне.
- Не очень.
- Сам дойдешь?
- Без проблем, - я улыбнулся. – Будет еще какая-нибудь работа – я всегда готов. Только по Фединскому заводу меня не подписывайте больше. Не мой профиль. Тут вам только опытный экзорцист поможет.
Распрощавшись со всеми, я вышел из машины.
Погода стояла солнечная, на небе не было ни одной, даже самой маленькой тучки Кроме той раковой опухоли над закрытой частью города. Пройтись по свежему воздуху одно удовольствие, особенно когда в твоем кармане лежит пластиковая карта с солидной суммой на счету. Я чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся дымом. Скорее всего военные уже зачистили город, раз нам разрешили вернутся в квартиры и дома, но у меня оставались небольшие сомнения насчет завода
Спрятав руки в карманы, я брел по тротуару. По обе стороны улицы двигались настоящие людские потоки. Все спешили поскорее добраться домой и усесться перед телевизором. Местные новости сегодня получат самую высокую аудиторию со времен начала вещания. Так что промывка мозгов намечается знатная!
Мимо нас, протяжно воя сиренами, понеслись две пожарные машины. Следом за ними тарахтел старый милицейский «Жигуль» - это сопровождение. Я свернул на улицу Маркса и, неспешно лавируя между бредущими горожанами, потопал к своей высотке.
Во дворе моего дома набирал обороты стихийный митинг. Статная женщина лет пятидесяти с небольшим стояла в центре детской футбольной площадки и зычным голосом партийного работника клеймила правительство и предлагала сегодня же начать сбор денег на установку железных дверей во всех подъездах нашего дома.
Я молча обогнул площадку и направился к подъезду. Но, поднявшись по ступенькам, застыл у входа в темный тамбур. Пальцы сами нащупали в кармане зажигалку. Неверный огонек отбрасывал на стены мрачные блики. Когда жидкий сумрак, царивший на площадке перед лифтом, окружил меня, я подумал, что железные двери не такая уж и бесполезная вещь, как показалось мне вначале.
Преодолевая нервную дрожь, я нажал на кнопку вызова лифта – слава богу, что был он на первом этаже, а не на девятом, иначе меня точно бы удар хватил. Когда двери сомкнулись, я прислонился спиной к стене и устало закрыл глаза. Голос мой звучал будто из-за стены:
- Кажется, у меня развивается паранойя!

Глава третья:
«Пробуждение»

Этой ночью я спал как убитый. Мне снилось синее небо, океаны прозрачной голубой воды и прекрасное золотое сияние, что лилось в наш мир с небес
Внезапно сияние растаяло, небеса затянуло черной дымкой, и кто-то вышвырнул меня из прекрасного мира сновидений в наш - блеклый и грязный. Я сел в кровати и протер глаза. В комнате было темно. Я готов поклясться, что когда засыпал, оставил включенным и телевизор и свет в коридоре Но сейчас во всей квартире стояла глухая темень. Соскочив с кровати, я подбежал к окну и рывком раздвинул шторы. Из груди вырвался облегченный вздох – света не было во всём районе. К плановым отключениям электричества наш народ давно приучен, так что ничего удивительного в темных окнах и улицах не было. По дороге пронеслась одинокая машина на приличной скорости, где-то в стороне мелькала цветная иллюминация.
Я поднял трубку с тумбочки и посмотрел на дисплей – 5:30. Практически утро Странно, но электронная антенка говорила мне о том, что связи нет. Встряхнув мобильник, я набрал номер своего домашнего телефона – глухо, даже гудков не было.
- Двадцать первый век на дворе! - зло проговорил я в темноту.
Быстро открыв окно, я по пояс высунулся наружу, хотелось рассмотреть, что твориться в соседнем районе. Там было так же темно и неуютно, как и у нас. Вдобавок ко всему, оказалось, что то мерцание, которое я вначале принял за иллюминацию, на самом деле было мигалкой на крыше милицейской машины. Дорога казалась теперь непривычно пустой, лишь где-то далеко истошно рычал двигатель.
Я закрыл окно и задернул штору. Волнение продолжало нарастать, словно то семя страха, что посеялось во мне после визита на завод, давало всходы. И тут воздух разорвал мощный взрыв, от которого задребезжало всё стекло, что было в моей квартире. Второй раз за последние два дня я услышал, как громко стрекочет стационарный пулемет. Страшная штука! Воздух от него вибрирует как огромная мембрана
Мои мысли метались как звери в клетке. Не мог же я проспать всеобщую тревогу? Конечно же, не мог. Серена ревет как раненый медведь! Я быстрым шагом направился в коридор. Спешно натянул штаны, кофту, и надел легкую спортивную куртку. Взяв с подставки большой фонарь, я повернул ключ и дернул ручку
В тамбуре было темно, тихо и страшно.
Двери в квартиры моих соседей оказались распахнуты настежь, на полу валялись какие-то вещи, обрывки бумаг прилипли к чему-то мокрому
Я покрепче сжал фонарь в руке. Он был большим, тяжелым; таким и по башке можно дать при случае. Подойдя к лестнице, я на мгновение замер. Сейчас выходить на улицу крайне опасно, как ни крути. Мало того, что меня могут обвинить в мародерстве, так я еще и не знаю, кто заправляет на улицах! Может быть, военный кордон пал?.. От этой мысли стало совсем неприятно и гадко.
Собрав волю в кулак, я ступил на первую ступеньку ведущую вниз.
Мои шаги эхом разносились по лестничной клетке; стучась как резиновый мячик о стены, эхо уносилось куда-то вниз и умирало в густом мраке. Оранжевый кружок фонарного света, время, от времени прерываясь, освещал ползущие вниз ступеньки. Меня серьезно напрягал тот факт, что фонарь мог в любой момент отдать концы, оставив меня во власти ночи. Но вскоре выяснилась одна подозрительная деталь: фонарь моргал лишь в самых темных уголках лестничных пролетов, где сумрак больше походил на плотную ткань; становился осязаемым, что ли. Особенно плотной тьма казалась на небольшой площадке между лифтом и лестничной клеткой. И так на каждом пролете.
На третьем этаже я с радостью для себя отметил, что небо немного прояснилось, и на востоке потихоньку проступают розоватые пятна. Приходилось вставать на носочки, чтобы дотянуться до маленького прямоугольного окошка с выбитым стеклом. С улицы почему-то тянуло теплом, словно сейчас не ранее осеннее утро, а погожий майский денёк.
- Слава Богу, - выдохнул я, когда спустился на первый этаж. Сердце продолжало, бешено колотиться, лоб и щеки покрывала нездоровая испарина.
Я огляделся. На кафельном полу было навалено множество тряпья, снова какие-то бумажки, пустые бутылки. Возле лифта кто-то бросил детскую коляску, рядом с ней лежал разбитый и растоптанный ноутбук.
Я вышел на улицу. По мертвенно тихому дворику гулял неестественный теплый ветер. Он хлопал открытыми окнами, гнал по асфальту целлофановые кульки, конфетные обертки и пустые бутылки. Проверив на месте ли паспорт, я решил двинуться прямиком к той патрульной машине, огни которой по ошибке принял за иллюминацию. Вначале было немного волнительно от той мысли, что меня могут обвинить в мародерстве, но здравый смысл все-таки победил. Бог его знает, что произошло в городе этой ночью. Рисковать не хотелось совсем.
Внезапно потянуло холодом а затем опять теплом. Это было уже за гранью, так как два ветра с двух противоположных сторон дуть не могут в принципе! Причем один из них нес сухое, как от печки, тепло, а второй хлестал ледяным бичом. Внезапно холодный ветер усилился, и его супостат сдался – из моего рта вырвалась струйка пара, стужа сомкнула свои объятия.
Ледяной ветер пробирал до костей. Я сунул озябшие руки в карманы. На улице светлело с каждым моим шагом, и фонарь теперь был не нужен. Слабенький свет, что падал с небес на землю, меня вполне устраивал. Выйдя из лабиринта дворов, я перебежал на другую сторону дороги. Длинная вереница закрытых магазинов заканчивалась небольшим супермаркетом работающим круглосуточно. Именно на его парковке и находился искомый автомобиль. Три разноцветные шашечки по-прежнему истерически моргали, бросая неровные блики на стены супермаркета, обшитые синим пластиком.
Я осторожно подошел к машине и заглянул в салон. Пусто.
- Дерьмо! - настроение мое ухудшилось.
Обернувшись к магазину, я с сомнением посмотрел на чуть приоткрытые двери. Внутри, судя по всему, было очень темно - окна заклеены цветастой рекламой колбас и соков, а электричество по-прежнему отсутствовало. Внутрь идти совсем не хотелось, подсознательно помня, что примерно в таких же ситуациях лишаются жизни самые бестолковые герои в малобюджетных фильмах ужасов.
Поборов неясное смятение, я вновь приблизился к милицейской машине. Открыв водительскую дверь, я уселся на продавленное сиденье и бегло осмотрел панель управления...
Через минуту улицу огласил заунывный вой серены. Но с каждым мгновением он становился всё слабей и, в конце концов, совсем заглох, ознаменовав свой конец каким-то старческим электронным покашливанием.
Выскочив из салона, я с надеждой посмотрел на двери ведущие в супермаркет. Но темный зал был по-прежнему тихим, безжизненным и пугающим.
- Да чтоб вас всех!.. - я опять уселся в водительское кресло.
Последующие несколько минут ушли на бесплодные попытки привести проклятую рацию в чувства; затем я принялся за радио - но все без толку. Волны принесли лишь шипение и непонятный треск.
Вновь накатил страх. Гадкий, липкий
Решив, что, сидя на одном месте, ничего добьешься, я вылез из машины и быстрым шагом двинулся к близлежащему бомбоубежищу.
«Если была объявлена всеобщая тревога... - думал я тогда, - то люди должны были укрыться именно там».
Там - это в подземелье рядом со старой электростанцией. Минут десять ходьбы, не больше. У каждого района было свое бомбоубежище, и в Н таковых насчитывалось пять. В прошлый раз шеф зачем-то потащил нас в соседний район, а сейчас я направлялся в своё, законное.
Я шел по пустынным улицам безжизненного города, окруженный ореолом тишины. Солнечный свет с трудом пробивался из-за густых туч, слабо напоминая о том, что наступает утро. Бросив нервный взгляд в сторону закрытой части города, я передернул плечами. В той стороне над землей вставало непонятное марево, как над раскаленным песком в пустыне, и именно оттуда веяло недобрым теплом. Я даже порадовался колючему ветру, что трепал мои волосы.
Возле бомбоубежища меня встретил настоящий каскад из милицейских машин и военных джипов. На многих из них я, с холодком в сердце, заметил мощные пулеметы, развернутые в сторону старой подстанции. Людей нигде видно не было.
Сглотнув мерзкий комок в горле, я двинулся к спуску в убежище.
Лавируя между брошенной техникой, я во все глаза рассматривал горки гильз на земле, битые ампулы с замысловатыми медицинскими названиями, обрывки бинтов и куски ваты. На некоторых из них заметны нехорошие багровые пятна. Такие же пятна нередко встречались на земле; о том, что это такое, я старался не думать
Волнение нарастало с новой силой. Разыгравшееся воображение подбрасывало в костер страха новые поленья. Образ закрытой части города настойчиво вырисовывался в моей голове.
«Неужели они прорвали кордон? – тревожные мысли били молотом. - Если да - то почему я не встретил ни одну из тварей...»
Возле толстой стальной двери я нащупал кнопку звонка... Тишина. Я поднял с пола какой-то металлический обломок и несколько раз ударил им по двери. В глубине коридоров раздался чуть слышный звон.
Потянулись долгие минуты ожидания. Несколько раз я слышал, как кто-то нервно топчется у двери... Терпение лопнуло.
- Да отоприте же, наконец, эту чертову дверь! - заорал я. - Здесь никого нет!
Из-за полуметра стали послышался испуганный возглас:
- Кто это?
- Горожанин я, - мой голос тоже слегка дрожал. - Я проспал тревогу... С кем я говорю, меня впустят или нет?
- С тобой говорит майор Стальский, - с той стороны наметилось явное оживление. - Как ты добрался до бункера? Они тебя не тронули? Почему ты не укрылся во время тревоги?..
- Стоп, стоп, стоп! - я попытался остановить словесный понос, обуявший майора. - Вначале пустите внутрь. Здесь, знаете ли, не так чтобы уютно.
Судя по всему, внутри кипел ожесточенный спор. Меня в бункере видеть не хотели. Понятно. Я бы сам хрен кого впустил в подобной ситуации
- Слышь, ты, горожанин ты еще живой там? - в голосе майора не было и намека на заботу.
- Живой, живой. Куда я денусь?
- Так вот, мы сейчас дверь откроем, но тебя внутрь не пустим! - в интонации появились угрожающие нотки. - Если выкинешь чего, тут же подстрелим. Вдруг ты оборотень?
- Кто? - я опешил. - Какой еще оборотень? Вы чего там такое курите, если крышу сносит?
- Шутит... Отойди на три шага назад! И руки к небу подыми. Да, да... Отпирай, мужики!
Замки глухо щелкнули и, туго скрипнув петлями, дверь распахнулась. Мне в лицо тут же уткнулся настоящий сноп света. Я словно ослеп.
- Куда руки тянешь? - гаркнул майор, когда я попытался прикрыть лицо. - Щас словишь маслину...
- Вы свету-то убавьте, - буркнул я. - Роговицу глаз сожжете, к чертям собачим.
Несколько минут меня рассматривали, как человека-слона в средневековом цирке. Потом раздался взволнованный возглас:
- Мужики, он вроде нормальный! Ну, не из этих
- Ага, - поддержал крикуна еще кто-то, - вроде даже не подранный.
- Да нормальный я, нормальный, - в глаз плясали сотни маленьких солнц. Что за фонари у них такие?
Внезапно огни погасли, лишь какой-то солдат продолжал светить мне под ноги. Когда блики в глазах окончательно потускнели, я, наконец, смог разглядеть своих собеседников. Их было пятеро. Все в военной полевой форме, все с «калашами» и большими фонарями на плечах. Несмотря на грозный внешний вид, мужики выглядели изможденными. Лица заострившиеся, под глазами мешки висят; а сами глаза красные, воспаленные. Вперед выступил только один - как раз майор - усатый мужчина лет сорока с острым, как у лисицы лицом. Офицер нервно тискал рукоять пистолета, торчавшую из расстегнутой кобуры.
- Ты как дошел-то сюда? - удивленно спросил он. - Где твое оружие?
- Оружие? - удивился я и похлопал по карманам. - Нет у меня оружия. Только фонарь...
- Врет! - быстро гаркнул какой-то молодой, прыщавый солдат, - Нет ствола у него, да ещё и брешет, что фонарём пользовался!..
На меня тут же грозно взглянули три автоматных дула. Майор вытащил пистолет.
- Как оправдываться будешь? - спросил Стальский. - Всему городу известно, что свет уже дня три как не горит. Фонари лишь в бункере работают. Два шага в сторону и всё А ты нам тут сказки рассказываешь. Идиотов нашел, да?
Последнюю фразу он выкрикнул мне в лицо. Но меня сейчас волновало другое...
- Сколько дней? - сдавленно спросил я.
- Три. - Сказал прыщавый солдат.
Я стоял молча. В голове бешено вертелся калейдоскоп мыслей. Три дня? Но как? Не мог же я проспать три дня и не услышать тревогу?..
- Чего заткнулся? - майор грубо пихнул меня в плечо.
- Я... не знаю. Я проснулся... а вокруг всё это. Поверьте, я не вру! Ей-богу не знаю, что происходит!
- Слабо вериться, - подал голос третий солдат. - Давайте заберем его с собой? Посадим под замок, да посмотрим, что ночью будет? Если буянить станет – застрелим, и делу конец.
На том они и порешили.
Я шел по длинному коридору, а два холодных ствола смотрели мне в затылок. Обострившимся обонянием, я чуял запах оружейного масла. Чуял легкий запах пороха, что всё еще витал в коридорах. Серые стены мелькали по сторонам, но я упорно смотрел себе под ноги, не дай Бог споткнуться! Эти люди на взводе, нервы зашкаливают. А любое резкое движение под дулом автомата чревато простреленной головой
Мы дошли до недлинной железной лестницы. Мои конвоиры остановились. Слева от нас змеились толстые, оббитые изоляцией трубы, над головой шумно работала вытяжка. Воздух здесь был сырым и затхлым. Сильно пахло плесенью.
- Борисенко, Тарасевич! Вы - первые. Затем этот... - майор кивнул на меня. - Потом мы втроем.
Внизу было несколько прохладней. Где-то поблизости работали генераторы, шумно стучали поршни. Здесь внизу я не был ни разу. Обычно при учебных тревогах - а других до этой недели не было, - люди отсиживали положенные сорок минут в верхнем коридоре. Но сейчас мы спускались на нижний уровень.
Меня быстро вели сквозь десятки подземных залов, в которых ютились испуганные люди. Повсюду горели свечи, старые масляные лампы. От вида этих мрачных холодных помещений, накатывало ощущение какой-то средневековщины.
«Вот так, - думал я, глядя на какое-то семейство, что забилось в угол, - лиши человека электричества, света, связи - и сотни лет эволюции в унитаз...»
Меня заперли в маленькой пыльной комнатенке, где-то между уборными и душевыми. Скорее всего, раньше здесь хранились швабры, моющие средства и прочая ерунда, о чем свидетельствовал мощный запах хлорки. Зато теперь тут предстояло храниться мне... Военные отобрали паспорт, фонарь, нож, и бесполезный мобильный телефон. Вместо этого выдали старый спальник, шерстяное одеяло угрюмого серого цвета и бутылку пресной воды.
- А пожрать, ничего нет? - спросил я, когда майор уже собирался выходить из комнатки. - В животе урчит...
- Человечины не держим, - буркнул он. - Я сейчас полковнику доложу о твоей поимке. Вот с ним и будешь про еду разговаривать. А пока, отдыхай. Горожанин.
Он захлопнул дверь. Было слышно, как ключ трижды поворачивается в скважине...
Я лег на спальник, подоткнул одеяло под голову и уставился в темный потолок. Губы расползлись в кислой, полной сарказма улыбке.
- Ну, по крайней мере, я не один, и не на улице! - но эта мысль почему-то не казалось такой уж радужной.

Глава четвертая:
«В подземелье»

Не знаю, сколько времени я провел взаперти. Сидя в темном помещении, как-то быстро теряешь связь с окружающим миром. Зато появляется огромный простор для размышлений: О Бренности Всего Сущего. Но таким занудством я вас загружать не буду.
По-прошествии какого-то времени я услышал, как к двери приближается группа людей. Их голоса гулко разносились по коридору.
- Эй, ты! – послышалось из-за двери. – Подойди к порогу!
Я встал напротив небольшого окошка. Снаружи брякнул замочек, и заслонка отползла в сторону. Вновь по глазам больно резанул фонарный свет
- Да что ж вы творите, изверги?! – громыхнул я. – Ослепить меня решили, что ли?
- Еще не обернулся, - констатировал кто-то с той стороны.
- Да, пока держится, - подтвердил второй голос. Сухой, будто надтреснутый. – Александр, как я понимаю?
- Ага, это я - мой голос сочился сарказмом.
- Видите, полковник? О чём и говорю, - послышался знакомый голос майора. – Человек он.
- Привет, Стальский, - криво улыбнулся я. – Как дела?
За дверью раздался тихий шепот. Видимо обсуждали мое будущее
- Отойдите к стене, - скомандовали с той стороны. – Когда откроется дверь, не вздумайте шевелиться! По закону военного времени мы имели право расстрелять вас еще на входе, и никто с нас не спросил бы!
- Понятно, - буркнул я. – Отхожу.
За спиной щелкнул большой замок, бухнул затвор, и дверь тихо отворилась. Лязгнул, предупреждая, автоматный затвор. Мои ладони вспотели.
- Стой спокойно и не дергайся, - судя по всему, этот голос принадлежал полковнику. - Сейчас тебя осмотрит наш доктор.
Послышались осторожные шаги.
- Спокойно, молодой человек, - как я и предполагал, обладателем надтреснутого голоса и был пресловутый доктор. – Если осмотр не выявит у вас патологий, вас отпустят
- На улицу, что ли? – деланно удивился я.
- Упаси Бог! – я услышал, как что-то тихо стукнуло в пол. – Можете повернуться.
Передо мной стоял невысокий мужчина лет пятидесяти. На нем был забавный белый чепчик, длиннополый халат, круглые очки и белый респиратор на шее. Доктор до боли в сердце напоминал мне Айболита.
- Здрасти, - кивнул я, отмечая про себя трех вооруженных мужчин возле двери.
Мне никто не ответил. Лишь полковник - высоченный широкий мужчина с коротким ежиком седых волос на голове - недовольно поглядывал на меня. Доктор судорожно копался в небольшом чемоданчике, расставляя на полу какие-то ампулы. Возле его ног лежал странный пистолет-инъектор, в который он вставил ампулу с густой бесцветной жидкостью внутри.
- Закатите рукав, - деловито бросил он мне. – Укол не причинит вам вреда если вы человек. Боитесь?
- Да нет, - я скинул куртку. – Колите на здоровье.
Укол и вправду был совсем не больным, лишь немного зудела кожа.
- Он в полном порядке, - констатировал Айболит. – Можете отпускать.
Он собрал свой чемоданчик и вышел из комнаты. Я ухмыльнулся, двинулся, было, следом, но
- Не так быстро! – два ствола остановили меня за шаг до двери. Полковник зло посмотрел мне в глаза. – Теперь ты кое-что объяснишь нам.
- Внимательно слушаю, – сухо ответил я.
- Во-первых, как тебе удалось три дня продержаться наверху? Во-вторых – что это такое? – полковник вынул из кармана мой серебряный нож. Он был запаян в полиэтиленовый пакет, а на ручке болталась бирка.
Дьявол! И с чего их так заинтересовал мой нож? Нужно было его дома оставить или спрятать по дороге. Теперь вот выкручивайся.
- Это не мое! – я покачал головой.
- Врешь, - уверенно заявил полковник. – Его у тебя изъяли вместе с остальными личными вещами И ты не ответил на мой первый вопрос.
- Я проспал, – со стороны это звучало просто глупо.
- Все три дня?
- Да. Я проснулся сегодня утром. Один, в темноте. Вышел на пустую улицу, подошел к патрульной машине – там никого не было. Затем двинул сюда.
- Ладно, - махнул рукой седовласый полковник. Его иссеченное морщинами лицо выражало неудовлетворение. – Предположим, что мы тебе поверили. Но что ты скажешь про нож? Почему он из серебра?
- Это подарок. Нож-то сувенирный, мне его любимая девушка на день рождения подарила, - соврал я. – Да и не серебренный он совсем, а с напылением. Но всё равно нож очень дорог мне, потому с собой и взял.
Полковник выразительно посмотрел на Стальского. Тот едва заметно кивнул. Оба гадко улыбнулись.
Как оказалось, отсидка в маленькой каморке была далеко не самым скверным время препровождением. Но этого факта я тогда не знал и воспринял свое освобождение с ошибочным оптимизмом.
- Рожей в стену! - рявкнул Стальский. - Сейчас мы отведем тебя в штаб, получишь кое-какие инструкции.
Вот эти вот «инструкции» мне совершенно не понравились. Я бы даже сказал, неслабо напугали. Но спорить с вооруженными и решительно настроенными солдатами было верхом неосмотрительности, и я покорно двинулся по мрачным коридорам. Чем ниже мы спускались, тем отчетливей я ощущал, как на меня давит масса бетона и земли над головой. Убежище было огромным, глубоким и донельзя неуютным. Воздух казался тяжелым, на языке чувствовался отвратительный привкус прелого - будто сжевал сырой гриб. Спустившись на один уровень вниз, мы перешли с лестницы в узкий душный коридорчик. Каменные ступени, делая крутой поворот, уходила глубже в землю. Там, судя по пластиковой вывеске, хранились продукты и вещи.
- Почти пришли, - скучающим голосом сообщил мне майор. Полковник всю дорогу шел молча, словно с головой погрузился в раздумья.
Внезапно на нашем пути, словно из небытия, появилась тяжелая стальная дверь. Неновая, но с виду довольно прочная. Полковник сунул руку в карман и вытащил оттуда целую связку магнитных ключей. Приложив один из них к специальному разъему, он пробежался пальцами по цифрам. Где-то клацнуло, послышался шум работающего механизма, и дверь медленно распахнулась.
Я нервно сглотнул – из дверного проема, на нас грозно и весело смотрело черное жерло пулемета на подвижной платформе.
- Девять с половиной и три четверти! - быстро проговорил полковник.
- Пароль верный, - только тогда я заметил бледного солдата, что сидел на небольшом железном стульчике сбоку от орудия. Я мысленно порадовался за строителей убежища - хитро придумано, ничего не скажешь!
Мы обогнули железного гиганта и нырнули в едва заметный проход. Штаб представлял собой четыре комнаты постепенно переходящие одна в другую. В первых двух комнатенках стояли допотопные пружинные кровати. Причем из двух десятков застелено было только девять. Рядом с кроватями располагались приземистые шкафчики.
- Вас так мало? - я не смог сдержать удивления.
Полковник остановился, неопределенно хмыкнул и снова пошел вперед. Когда он скрылся за очередной дверью, какой-то солдат зло ткнул меня прикладом в спину.
- Держи свой поганый рот на замке! - прошипел он над самым ухом.
Это было грубо. Невежливо, и грубо. Я слегка обернулся чтобы рассмотреть конвоира - молодой, глаза горят, губы сжались в одну тонкую линию. Он был перепуган до поросячьего визга, хотел отыграться за свой страх на мне.
- Интересно, а без автомата ты такой же смелый? - вполне дружелюбно, но с долей сарказма в голосе спросил я.
Я видел, как вспыхнуло лицо солдата, он уже открыл, было, рот, но тут в комнату вошел приотставший майор.
- Перерыв себе устроили? Чего стоите, пошли вперед!
Молодой солдат нервно дернул щекой, но сдержался. Из второй спальни мы перешли в какую-то подземную радиорубку. Здесь повсюду громоздились телефоны, мобильные и портативные рации, с потолка и стен свисали толстые шнуры и провода. Возле большого прямоугольного стола на стену был приколот подробный план города. На некоторых участках карты что-то было помечено голубыми и красными фишками. Над ней безвольно висела старая настенная лампа.
- Куда уставился? - недовольно спросил майор.
- Изучаю план города, - отмахнулся я. - Вдруг, сваливать придется?
- Это вряд ли! - голос Стальского отдавал обреченностью.
В который уже раз я почувствовал, как дрожат мои пальцы. Хоть я и знал, что ни разу не сталкивался с военными патрулями, а на душе все равно стало неимоверно гадко и противно... А вдруг у них действительно против меня что-то есть? За незаконное проникновение на закрытый объект можно надолго прописаться в застенках местных казематов. А вот там мне точно делать нечего...
- Заходи! - буркнул майор и быстро прошествовал в последнюю комнату.
Главным убранством здесь были подвесные шкафчики и полки. Я машинально насчитал аж шесть рядов. На полках чего только не было: от старых коричневых картонных папок и пожелтевших от времени бумаг, до узлов с военной формой и запечатанных пайков иностранного легиона. В самом углу, один на другом, лежали три деревянных ящика темно-зеленого цвета. В середке комнатушки стоял небольшой письменный стол, а рядом с ним несколько стульев. За столом сидел уже знакомый мне доктор-Айболит. Сдвинув на самый кончик носа круглые очки, он, с каким-то дурашливым выражением на лице, рассматривал два исписанных листа.
- Занимательно... - шептал он, будто не замечая нас, - просто колоссально! Столько лет эволюции, столько открытий, а тут...
-Эй, профессор! - прикрикнул на Айболита полковник. – Мы пришли.
Тот вздрогнул, тряхнул головой и попытался сфокусировать свое внимание на нас.
- Да-да, я вижу, это вы, - пробормотал он. Затем поправил очки и посмотрел на меня.
- Здрасти, - я вежливо кивнул. - Извините, если помешали.
Доктор непонимающе взглянул на майора. Тот скривился.
- Он у нас шутник-затейник, - пояснил Стальский. - Веселый очень. Видимо, оттого что любит шастать там, где не положено и брать то, что ему не принадлежит.
Когда майор произносил последнюю фразу, я постарался придать лицу отрешенное выражение. Судя по блеснувшим глазам полковника – вышло у меня хреново. Ну и ладно, не очень-то и старался.
Майор кивнул конвоирам на дверь и оба солдата тут же поспешили выйти.
Когда офицеры расселись, я тоже, без обиняков, умостился на стуле. Они рассматривали меня, как какое-то редкое животное, особенно любопытно зыркал гадкий Айболит.
- Не буду ломать комедию - мы знаем, кто ты такой, и чем зарабатываешь на жизнь, - полковник говорил медленно, негромко, с расстановкой. - Что на это скажешь?
- А что я вам еще сказать могу? - голос мой заметно вибрировал. – Раз уж и так все знаете.
- Ну, мог спросить, к примеру, чего мы от тебя хотим или откуда узнали, что ты: редкий проходимец и вор.
- Я - вор? У вас тут совсем крышу посносило... На воздухе надо чаще бывать, а то сами знаете: кислородное голодание там... и всякое прочее. У кого хочешь мозги набекрень...
- А кто ты тогда, если не вор и не расхититель государственного имущества? – удивился Стальский.
- Бард-песенник,- брякнул я, но потом снисходительно улыбнулся. – Горожанин я, мирный. К тому же, временно безработный. Но, уверяю вас, вором я никогда не был. И не буду!
Полковник нервно барабанил пальцами по крышке стола. Его лоб изрубили морщины, а брови недовольно сдвинулись.
- Позови-ка второго, - холодно бросил он майору.
Тот кивнул, и молча вышел из комнаты. Каково же было мое удивление, когда в комнату ввели помятого Толика. Он был болезненно бледным и сильно припадал на правую ногу. Оба солдата, что держали его под руки, недовольно морщились, словно от их пленника страшно воняло.
- Вы узнаете этого человека? - сурово спросил полковник.
- Нет, - обрубил я.
- Странно, - в разговор влез майор, - а этот человек утверждает обратное...
- Сашок, ты чего? - испуганно забормотал Толик. - Мы же с тобой... Пять лет бок о бок... Я тебя как сегодня увидел, так сразу и
Вместо ответа я посла в его сторону испепеляющий взгляд. Такого подвоха я, честно сказать, от него не ожидал. Взрослый же мужик, мог бы и сам догадаться.
- Ты и дальше будешь утверждать, что вы не знакомы? - полковник откровенно веселился.
- Буду-буду, - кивнул я. - Первый раз этого мужика вижу.
- Уведите его, - бросил конвоирам полковник.
Когда удивленно лупаещего глазами Толика вывели из комнаты, майор резко подался вперед и ухватил меня за шиворот. Его глаза бешено вращались, зубы были плотно сжаты. Он зло процедил:
- Хвати нам мозги пудрить! Твой дружок на все про тебя рассказал!
Полковник подскочил и заорал с другой стороны:
- Либо ты перестанешь выпендриваться, либо мои бойцы прострелят тебе ногу и вышвырнут на хрен из бункера! Ты спокойно бродишь по улице с серебряным ножом в кармане, когда все те, кто вовремя не спрятались - погибли! Твой знакомый рассказал нам о том, кем ты работал у Плетнёва.
Услышав фамилию Аркадия Борисовича, я не на шутку перетрусил. Заметив проступившее на моем лице смятение, майор прорычал:
- Ты будешь паинькой или мне позвать ребят?
Мне так хотелось дать ему по наглой роже, но вместо этого я выдавил из себя:
- Хорошо-хорошо, чего вы от меня хотите?
Мне показалось, что полковник вздохнул с облегчением. Видно этот разговор нравился ему не больше чем мне.
Только теперь я обратил внимание на мерно бульканье в углу - это наш добрый профессор колдовал над электрическим чайником и железной банкой кофе.
- Кофейку? - вежливо спросил он, когда заметил, как я на него пялюсь.
- Не, я б лучше чаю


Больше всего на свете я ненавижу, когда чай заваривают прямиком в кружке. Чаинки просто выводят из себя! Ситечком их надо, ситечком
Теперь в комнате царила довольно-таки приятная атмосфера, можно даже сказать, дружеская. Доктор в неспешной манере посвящал меня в тонкости того хаоса, что охватил наш тихий город. История была одновременно и невероятной, и страшной, и захватывающей, и отпугивающей... Но я бы назвал ее скорее печальной.
За какие-то три часа, этот, вне всякого сомнения, прекрасный город, превратился в обрывок ночного кошмара. То, что было заперто в ТОЙ части города, хлынуло сюда. Кордон пал, войска были разбиты. Полного истребления не случилось лишь благодаря самоотверженности солдат и волшебному золотому диску, что каждое утро противно светит в глаз. Днем кошмар всасывался в щели, подворотни и подвалы брошенных домов. Уцелевшие люди укрылись в старых бомбоубежищах или в военных лагерях. Связь прервалась вечером второго дня. Просто была - а теперь нету. Все оторваны друг от друга и предоставлены самим себе. Повезло еще, что в бункерах имелись небольшие накопители электричества – именно они давали свет и поддерживали питание вытяжки и водяных насосов
- А как же власти? - я отставил чашку. - Разве сюда не должны прибыть военные подразделения, самолеты... Танки, на худой конец!
- Нет, не должны, - покачал головой полковник. - Волнения начнутся лишь тогда, когда мы не будем выходить на связь четыре дня. Да ты и не жди, что сюда нагрянет вся веселая компания! Все что происходит в Н, должно остаться в Н. Иного не предусмотрено.
Я пожевал губу. Где-то под ложечкой появилось странное сосущее ощущения пустоты. Захотелось громко заорать и убежать отсюда куда-нибудь в Бразилию... Но, сидел я не под пальмой в Рио-де-Жанейро, а на старом пыльном стуле в бомбоубежище под тоннами земли и железобетона. Так что нужно было что-то решать... Как-то сваливать отсюда.
- Чай это конечно хорошо, - я решил взять быка за хвост, - но вы ж меня не чаевничать позвали? Тем более, без конфет.
Полковник хмыкнул и бросил вопрошающий взгляд на Стальского. Ты кашлянул в кулак, посмотрел на меня и сказал:
- Нам нужен человек, который сможет добраться до бункера в северо-восточном округе.
- Это который возле водохранилища, что ли? - удивился я. - Он же лет десять, как не работает... И двери заварены, не влезть.
- Это, как ты уже понял, для отвода глаз, - пояснил майор. - На самом деле, вход в бункер находиться внутри головного здания подстанции водохранилища. Именно под ним и расположен городской экстренный штаб. Под землей установлена специальная рация, а так же есть пульт управления центральным городским генератором. Кроме того, там находиться еще и комната управления воздухоочистительной и охладительной системами в бункерах. Раньше в штабе содержался еще и небольшой гарнизон, но недавно пришлось часть бойцов снять и перебросить к кордону. Соль всей ситуации в том, что заряда в наших накопителях надолго не хватит. Уже сейчас приходится отключать вытяжку и водяные насосы, а что будет через неделю или две?
Видимо, я должен был что-то сказать. Что-то героическое, красивое.
- А я что буду с этого иметь? - пусть грубо и пошло, но зато честно и от всего сердца.
Офицеры переглянулись.
- Ну, во-первых, мы не прострелим тебе ногу и не бросим подыхать на улице, - майор загнул один палец, - во-вторых, ты получишь шанс спасти всех тех, кто остался в этом городе... Пока нормально?
- Ну, да, - кисло ответил я.
- Если дело выгорит - не обидим, - полковник по-дружески хлопнул меня по плечу. - К тому же не один пойдешь, пару бойцов с тобой отправим.
- Это меняет дело! – я кивнул. – А почему нам не попробовать для начала связаться еще с кем-нибудь из уцелевших? Чем больше нас будет, тем лучше. Я мог бы заглянуть в какой-нибудь из бункеров по дороге
- Это неоправданный риск, - впервые за все время нашего разговора, подал голос доктор. – Вы – очень ценный кадр, с большим опытом выживания в экстремальных условиях. Бессмысленная потеря вас, очень негативно скажется на наших шансах выжить в этом кошмаре. Сейчас, приоритетная задача – это проникновение в штаб с последующим извещением властей. Как только прибудет помощь, начнется массовая эвакуация
Говорил доктор заумно, но в тоже время интересно и с некоторой долей веселья. Правда, что в нашем положении веселого я не понял, но, судя по всему, это издержки профессии. Мозги набекрень.
- Мы отправим с тобой двух наших бойцов, - заявил полковник. – Ребята хорошие, крепкие. Оба отлично проявили себя во время катастрофы. Кроме того, в вашей группе пойдет доктор Хромов. Он поможет вам и советом, и делом.
Я вновь посмотрел на доктора. Тот жизнерадостно улыбался.
- Договорились, - я негромко стукнул по столу. – Раз другого выхода нет, пойдем к водохранилищу.
- Вы дадите нам гарантию того, что не сбежите от группы? – тихо спросил майор.
- Нет, – я решил быть предельно честным.
- Мы этого ожидали, - полковник грустно посмотрел мне в лицо. – Но я сомневаюсь в том, что вы решите бросить доверившихся вам людей. К тому же не забывайте о том, сколько народу сейчас сидит под землей, и ждет спасения
Вот зараза! Ну, зачем он это сказал? Теперь я точно никуда не убегу. Совесть заест. Тьфу, проклятое воспитание
Ночью я спал плохо. Все время ворочался с боку на бок, думал, фантазировал и откровенно боялся. Передо мной открывались сочные, налитые красками картины, на которых сам президент награждал меня Орденом, протягивал футляр с часами, хлопал по-отечески по плечу. Но вдруг выплывала картина иного толка: окутанный мраком город, зловещие, мертвые высотки, оставленные детские площадки, по растрескавшемуся асфальту ветер гоняет старые листья Миром правит тишина, холод, мрак, ужас. Я дрожащей рукой держу факел – именно факел, не фонарь! – тьма окружает меня неслышно, неотвратимо. Где-то у старых качелей мелькает размытый силуэт. Он движется на меня рывками: то дергаясь вперед, то застывая на месте. Два красных глаза смотрят кровожадно, бледные пальцы с засохшей коркой крови под ногтями тянуться к горлу Рывок! И меня волокут за пелену марка. Теперь красные глаза мелькают повсюду, словно искры, летящие от безразмерного костра. Десятки рук поднимают меня над головой и с силой швыряют на пол. Я слышал, как хрустят мои кости, но рот лишь открылся в безмолвном крике Я лежал на сыром паркете в какой-то черной комнате. Посредине комнаты, прямо на полу, красным начертана чудовищная пентаграмма. Возле дальней стены громко камлает уродливый жрец. В его руках тонкая свеча из черного воска и сучковатая палка-посох с обгоревшим кончиком. Не глядя на меня, жрец что-то бормочет себе под нос. Из-под неглубокого капюшона свисает отвратительное подобие хобота Вдруг, он замечает меня и оборачивается. Измазанный сажей и воском палец тянется к моей груди Я ощутил, как кровь начинает закипать в венах, мышцы вздулись, в горле клокотало. Вдруг навалился животный ужас, мне показалось, что я окунулся в бассейн с липкой жижей. Когда меня захлестнуло отчаяние, я почувствовал странное тепло, будто к лицу прикоснулись теплые пальцы
Я рывком вскочил. Словно не заметил, как переступил незримую грань между сном и явью. Грудь ходила ходуном, липкий пот тек по лицу, спине.

Глава пята:
«Зверь в клетке»

- Ты чего, охренел? – мой сосед по комнате зло смотрел на меня.
- Да мне кошмар это того плохой сон, короче! – промямлил я.
Видимо, я нехило вопил во сне, раз в комнатке собрался весь личный состав. Здесь не было лишь тех трех бойцов, которые стояли в карауле наверху, остальные столпились возле входа и удивленно смотрели на меня.
Тут внезапно в комнату вошел мой старый знакомец – усатый, рыжеволосый майор Стальский. В одной руке он сжимал толстую пластиковую папку с декоративным замочком, а в другой нес целлофановый пакет. Грозно взглянув на подчиненных, он спросил:
- Это что за сборище? – при звуке его голоса солдаты потупились. А майор тем временем продолжал бушевать: - Что-то слишком бодрые Сил много, спать не хотите? Так я вас сейчас живо к делу приспособлю! Парни наверху уже устали, носом клюют, а здесь такие орлы бездельничают. Сейчас я вас на две смены
В ту же секунду солдаты будто испарились. Как только в дверь влезли все?
- Пока солдат занят, - заявил майор, - времени на идиотские выходки нет! Работа – лучший стимулятор для мозга.
- Это я знаю! – я кивнул. – Как там у вас говориться? Пока копай здесь, а я пойду, узнаю, где нужно?
- Вот-вот, - Стальский протянул мне папку и пакет, - что-то в этом духе. Только без балагана. В пакете кое-какая еда, а в папке необходимые для работы документы
Вдруг он замялся. Мне сразу это не понравилось, и я устало спросил:
- Ну, чего еще?
- Как только поешь, забеги в кабинет к Игорю Хромову. Он там тебе показать что-то хочет, – майор встал и вышел.
Подкрепившись быстрорастворимой лапшой и запив ее теплым кефиром, я взялся за содержимое папки. Папка была из довольно необычной, толстой пластмассы, с большой железной застежкой на корешке. Вывалив на кровать содержимое, я невольно раскрыл рот и тупо уставился на груду бумаг.
«Оккультные науки», «Ведьмы средневековья», «Месть Еретиков». Слова, мелькавшие в непонятных мне перечнях, наводили на какие-то странные, почти бредовые мысли. Я не мог понять, зачем мне принесли эти придурковатые выписки. Какие ведьмы? Двадцать первый век на дворе!.. Я задумался о том, что сейчас на самом деле происходит в моем родном дворе. От этих мыслей стало немного не по себе, и я решил прогуляться к доктору. Настроение и так было препоганым, так что испортить его не могло ни что. Наверное, не могло
- Привет Ай хм товарищ Хромов! – жизнерадостно поздоровался я. – Как жизнь?
- Все хорошо, молодой человек, - доктор так же сидел за письменным столом, только теперь его окружали горы лабораторного хлама. Он указал мне на стул: - Садитесь. Я должен вас как следует осмотреть.
Переставив батарею мензурок и колб на пол, я подтащил стул к столу.
- Вы настоящий феномен, Александр! – заявил доктор, поднимая со стола узкий фонарик. – Откройте шире глаз вот так, молодец. Так вот, вы умудрились выжить на поверхности. По нашим расчетам, шансы людей оставшихся наверху были до неприличия малы. Но вы сумели. Кстати, откуда у вас взялся тот нож? Майор говорил, что это какой-то подарок.
- Я вам соврал, - мне больше нечего было скрывать. – Это нож сделал по моему заказу местный умелец. Я из суеверного страха попросил его зафигачить мне напыление из серебра, ну вы понимаете, при моей профессии да ещё и рядом с закрытой частью города. Может быть, со стороны это и выглядит глупо, но изрядную долю уверенности придает.
- О, я вас прекрасно понимаю! – кивнул Хромов, вынимая из ящичка, знакомый инъектор. Он отстрелил старую иглу и вставил пустую ампулу. – Сейчас возьму у вас кровь все чисто!
- Я очень рад, - плечо от укола нещадно саднило. – Так что там про нож?
- Ах да! – профессор встал из-за стола. – Пройдемте
Он подошел к северной стене. Только теперь я заметил, что вместо зеленых ящиков там стояло нечто овальное, прикрытое камуфляжным брезентом. Доктор снял с полочки прозрачный пенал, в котором я не без удивления обнаружил свой нож.
- То, что вы сейчас увидите, - Хромов медленно двигался к скрытому овалу, - может вас шокировать! Черт побери, это может даже повредить вашу психику! Вы точно готовы?
Меня подмывало ответить отказом, но любопытной обезьяне живущей в моей душе вдруг захотелось знаний!
- Валяйте, - ответил я, с трудом сдерживая дрожь.
Хромов подошел к овалу собранным, натянутым как струна. Сжав в правой руке нож, он наклонился вперед и быстрым движением сбросил брезент.
С минут я пораженно разглядывал сидевшее в клетке существо, но когда понимание дало под задницу разуму, я громко вскрикнул. В клетке сидело нечто маленькое, сморщенное, покрытое слизью и копотью. Когда ЭТО услышало мой крик, оно встрепенулось и бросилось вперед. Маленький, но уродливый ротик полный желтых клыков в исступлении смыкался на стальных прутьях. Из клетки летел визг, хлюпанье. Красные глазки зло таращились на мое горло
Доктор сделал резкий выпад и промазал. Лезвие черкануло по прутьям, выбило сноп искр и с лязгом обрушилось на миниатюрный замочек.
Я словно в замедленной съемке наблюдал за тем, как замочек с легким лязгом падает на пол, как взлетает вверх крышка и как маленькое чудовище оказывается на свободе. В долю секунды комнату заполнил гадкий писк. Уродец распахнул кожистые крылышки и, мгновение спустя, оказался на уровне моих глаз. Последнее, что я запомнил – это страшный удар в лоб и разноцветный звездопад, что посыпался на меня с черного неба.
Но в отключке я пробыл недолго – всего несколько секунд. Стряхивая со лба кровавые капли, я кое-как сумел разглядеть обстановку. Хромов, втиснувшись в щель между стеной и столом, слабо отмахивался от наседающей на него пакости. В руках у доктора блестел мой нож
Вскочив, я схватил со стола тяжелый портфельчик и со всего маху обрушил его на уродца. Взвизгнув, тот отлетел в сторону, шлепнулся о стену и тут же рухнул вниз. Не теряя времени, я подскочил к Хромову, вырвал из его рук нож и бросился на монстра. Маленький паршивец уже пришел в себя и кружил под потолком, словно неприлично здоровый комар. Я выставил перед собой нож – уродец зло зашипел, бросился наутек
Мне удалось вцепиться в кожистое крыло и с силой шмякнул гаденыша о стену. Громко хрустнуло, но тот сопротивляться не перестал. Лапки с внушительными когтями оставляли на бетоне глубокие царапины, не дай Бог прикоснется к руке!
- Ножом его, ножом! – взвизгнул доктор из-под стола.
Кровь, заливавшая глаза, мешал мне хорошо прицелиться, поэтому первый мой удар ушел немного правее отвратительной головы. Желтые зубки с чавкающим звуком сцепились на моей руке. Я вскрикнул, услышал, как довольно урчит маленький гад. Зато в следующий удар вложил всю свою накопленную злость! Нож пробил мелкий череп и уткнулся в стену. Монстр задергал лапками, будто в конвульсиях. Его моментально охватило буйное зеленое пламя и, не успел я глазом моргнуть, как мой нож рухнул на пол. Не белой стене четко отпечатался черный силуэт
Я как стоял, так и бухнулся на пол. Тело дрожало от пережитого напряжения и вырвавшегося на свободу страха, кровь из рассеченного лба стекала по переносице, в ушах гулко вращались мельничьи жернова и лязгали механизмы. Через комнату пронеслась тень. Профессор. Страшно суетясь, он бежал ко мне, сжимая в руках небольшой баллончик зеленого цвета.
- Биоклей! – пояснил он. – Четыре минуты и раны как не бывало! Вот, пожуйте эту пилюлю да-да, от нее пройдет боль и утихнет кровотечение
От вони биоклея и гадкой пилюли меня чуть не вывернуло наизнанку. На полусогнутых ногах, я еле дошел до своей комнаты и обессилено рухнул на матрац. Пружины жалобно скрипнули, я жалобно застонал. Болело решительно все, словно на мне слепой дрова обухом рубил! Да еще и лоб стянуло так, что слезы покатились из глаз
Рядом негромко стукнуло – это Хромов уселся напротив меня. Он взволнованно сопел. Видимо хотел что-то сказать, но я специально ничего не спрашивал. Пускай катиться ко всем собачим
- Это был Имп! – радостно и благоговейно пояснил он и принялся вытаскивать из-под меня помятые бумаги. – Их очень подробно описал католический священник в середине пятнадцатого века!
Из кипы мятых листков он выудил тот, на котором стояла пометка: «На Круги Своя!». Поправив круглые очки на носу, профессор принялся бубнить:
- Сие отродъе, есть сын горести и страха! Питаться болью будет он, коль слаб ты, неумел. А ежели сведет в могилу человека имп – то жди беды, он вырастет и станет трижды могуч и страшен. Встретил импа – убей безжалостно! Вот так-то!
Я холодно посмотрел на доктора, тот, нисколько не смущаясь, улыбнулся. На его противной роже, я заметил несколько мелких царапин.
- Доктор, - тяжело вздохнул я, - что вы делаете?
- Зачитываю вам описание одного из Низших демонов.
Ага. Демон. Низший. Кажется, мне понадобиться помощь квалифицированного психотерапевта можно и Хромова с собой прихватить!
- Не верите мне? – надулся он. – Думаете, что я свихнулся?
Честно сказать, в тот момент я настолько запутался в собственных мыслях, что думал не о демонах и придурковатых докторах, а о чашке горячего какао. Понимание пришло внезапно.
- Я верю собственным глазам, - мой голос был глух, страшен.
Лицо Хромова расслабилось. Он вынул из кармана пачку влажных салфеток, принялся тщательно протирать царапинки и порезы на своих руках.
- Потому-то я вас и позвал! – быстро проговорил он. – Когда вас держали под арестом, я совершенно случайно увидел этот нож. Старинные придания, будто сами всплыли в моей голове. Серебро! Этот металл всегда считался главным оружием супротив темных сил. И не только у нас в стране! Возьмите придания любого народа: порождения ада всегда изничтожали именно серебряным оружием! Нет, есть, конечно, еще чеснок, осина, распятие
- Сжигание на инквизиторском костре, - услужливо подсказал я.
- Да-да! В средневековье этот способ был особо популярен! Конечно, была еще Охота на Ведьм Но ведь это все зачиналось для благих целей! Прочтите труд «О Стальной Перчатке». Эта группа экзорцистов очистила от демонов, оборотней и ведьм пол-Европы. Это потом их методы очернила Инквизиция!
Я утомленно прикрыл глаза. Доктор надрывался, размахивал руками, брызгал слюной. Мне стало как-то не по себе. Если и в самом деле в наш мир хлынули орды демонических отродий? От кого тогда нам ждать помощи?


Наверное, я проспал довольно-таки долго, так как встал отдохнувшим, посвежевшим и бодрым. Наскоро закусив йогуртом, я накинул куртку, влез в кроссовки и снова отправился в кабинет к профессору.
Осторожно заглянув внутрь – мало ли что еще этот полоумный там прячет? – я нос к носу столкнулся с полковником. Его лицо было мрачнее дождевой тучи, глаз чуть ли молнии не метали. Заметив меня, военный хмыкнул и быстрым шагом вышел из кабинета.
Я удивленно оглядел комнатку. Доктор, как обычно, сидел за столом, только в этот раз он был каким-то растерянным. О не сразу заметил меня и несколько секунд неотрывно таращился на полупустую колбу.
- К вам можно? – пришлось даже вежливо постучать, чтобы обратить на себя внимание.
- Да-да, заходите, кончено! – видимо мой приход несколько удивил его. – Как себя чувствуете?
- Терпимо, - я слегка поморщился. – Рубец на лбу затянулся, спал я неплохо, хвост не отпал А чего полковник такой недовольный вышел?
- Говорит, что воздухоочистительная система полетела. На верхних этажах жара как в Сахаре! А ведь на улице почти зима. Видимо их хваленые накопители расходуют последние запасы
- Скверно, - я покачал головой. Вдруг вспомнил, что за вопрос терзал меня все утро, спросил: - Слушайте, а почему в убежище горит свет? Весь город, как сажей измазан! А тут светло, почти уютно.
- А, так здесь же генератор маленький есть! Он-то электричество и вырабатывает. Жалко только, что приспособить его для других целей нельзя – инженеров тут нет. Без света еще можно обойтись, а вот без насосов для воды и охлажденного воздуха Кстати, если вам интересно, то в городе свет пропадает из-за тех тварей, которых в народе именуют вампирами. Они его словно поглощают
Я присвистнул. Сколько еще страшных тайн таила в себе закрытая часть города?
- А откуда ЭТО всё повылазило? – робко спросил я. – Импы, оборотни, вампиры прочая жуть.
- Этого я, к сожалению, не знаю, - Хромов развел руками. – Уровень допуска не тот.
В разговоре наступила минутная пауза. Профессор рассматривал скопление бумаг, я – рентген-снимок импа на стене. Образ отпечатался настолько четко, что я даже рассмотрел отпечатки кожаных крыльев. Прямо оторопь берет!
- Мы должны покинуть убежище с первыми лучами солнца, - неожиданно резко заявил доктор. – До рассвета два часа, времени у нас будет – до первых сумерек. Если не успеем к водохранилищу, сгинем!
Дыхание сперло, перед глазами поплыли какие-то капельки, точки Я и не подозревал насколько сильно боюсь улиц Н. Оборотень за стальной дверью, это не оборотень за углом. В убежище можно было быть смелым, веселым, разбрасываться шутками и играть на нервах у вояк. Но на улице – совсем другое дело
Примерно через час я уже стоял в общем зале и с недовольной рожей устраивал за спиной матерчатый рюкзак. Рядом со мной топтались доктор и два солдата, угрюмые как бурые медведи поздней осенью. У обоих было по автомату, скудному запасу рожков и небольшой сумочке через плечо. Мне в мешок напихали сублимированной пищи, несколько бутылок с пресной водой и пачку сухих спиртовых таблеток. На поясе слева висел привычный фонарь, а на правом боку были пристегнуты ножны для серебряного ножа – зубодробительного оружия против всяческой не очень чистой силы, которое прибрал к рукам доктор. Честно сказать, я не шибко рассчитывал на себя, как на опытного бойца. Но два автомата и дневной свет давали нам значительное преимущество перед неведомым врагом. А вот нож надо было бы забрать назад.
Мы шли через зал под пристальным вниманием испуганных горожан. Я ощущал себя героем из Армагеддона. Таким же отважным, целеустремленным только перепуганным до поросячьего визга!
Здесь и вправду было просто чудовищно жарко. На стенах и потолке скапливался конденсат. Люди выглядели злыми, все мокрые, всклокоченные. Я не прошел и ста метров, как дыхание стало тяжелым, липкая струйки побежала по спине, на лбу выступили бисеринки пота
- Взгляните-ка сюда! – мне помахал Стальский.
Он стоял возле широкой вентиляционной решетки. Майор приложил руку к небольшому отверстию и тут же с криком убрал. На его ладони вздувался маленький пузырек.
- Горячая! – пояснил он. – Из трубы валит горячий воздух! Нужно срочно запустить систему охлаждения, а то мы тут заживо сваримся.
- А если и не сваритесь, продукты окончательно стухнут, - сурово предрек Хромов. – Учтите, коли мы не дойдем до бункера – вам крышка.
- Не вернетесь через три дня, - вытирая лицо платочком, проговорил шедший за нами полковник, - мы отправим последнюю группу. У нас остался лишь один дубликат ключа от бункера, так что постарайтесь даром не рисковать
Какая душещипательная забота! Мне и вправду стало намного легче, хоть кто-то будет ждать нас!

Глава шестая:
«Незнакомый город»

Едва мы вышли на улицу, на нас тут же обрушились мегатонны горячего воздуха.
Я открыл было рот, поперхнулся, и зашелся в кашле. Складывалось ощущение, что дышишь над раскаленной сковородой с песком. Язык моментально прилип к небу, горло ссохлось. Над горячим асфальтом поднималось марево, словно мы не на улицах Н, а где-нибудь в пустыне.
Сзади грохнула стальная дверь – вояки спешно задраивались.
- Посмотрите! – прохрипел профессор. Его дрожащий палец указывал в небо.
Я поднял взор вверх и обомлел. Небо было белым, и слегка отливало желтизной. Мне оно напомнило раскаленный металл впрочем, даже в металле было больше жизни, нежели в этом чуждом безжалостном своде.
- Ни хрена себе! – вырвалось у меня.
Солдаты удивленно уставились в мою сторону. Вместе смотрелись они довольно забавно: первый – высокий, худой, как спичка; второй наоборот – маленький, кряжистый боровичок. Видимо мой возглас вывел их из транса, так как в их глазах только сейчас появилось осмысленное выражение. Доктор так и стоял с раскрытым ртом и расставив в стороны руки. Его губы медленно двигались – болтал сам с собой.
- Хромов, - худощавый солдат с крючковатым носом и тонкими бескровными губами толкнул его в плечо. – Хорош птиц считать, пора двигаться.
Тот лишь судорожно сглотнул, повернулся к нам. Его руки что-то нервно нащупывали в кармане. Наконец он вытащил маленький фотоаппарат.
- Феномен! – пролепетал он. – Еще один феномен! Нобелевская премия, мне
Он несколько раз сфотографировал небо. Дрожа от нетерпения, Хромов посмотрел на маленький экранчик, хотел проверить – удались ли снимки.
- Игорь! – теперь уже пришел черед кричать боровичку. – Прекратите сейчас же!
- Да-да - тот, явно смутившись, спрятал фотоаппарат в карман. – Я думаю, дорогу к водохранилищу знают все, так что не будем тратить драгоценные секунды на ненужный инструктаж. Ограничусь простыми правилами: мы должны двигаться быстро, остановок минимум, идем только колонной, друг за другом, последний человек в колонне всегда идет спиной вперед, – будем меняться. И хорошенько запомните: отходить от группы нельзя никому! Даже на три шага, даже по нужде
В этот момент Хромов был просто не похож на себя. Рассеянность и дурашливое выражение лица как рукой сняло! Передо мной стоял жесткий, тертый, уверенный в себе человек. Теперь он больше походил на профессора Преображенского, только бородка была короче
- Вам все понятно? – спросил он у солдат.
- Так точно! – в один голос ответили те.
Я усмехнулся. С такими орлами даже на улицах Н не страшно!
- Александр, вы у нас очень ценный кадр, - Хромов обернулся ко мне, - я вас умоляю: никакой самодеятельности! Если что случится, рядовые Карпов и Алексеев прикроют нас, так что в драку не лезьте
Ну вот, теперь у меня появилось еще и чувство ответственности! Спасибо, профессор Так скоро и совесть проснется, как жить дальше буду?
Мы двигались по улицам Н медленно, словно плыли в кастрюле с густым киселем. Раскаленный воздух обжигал гортань, лез в глаз, нос, рот. Пот стекал по спине мерзкими струйками, быстро высыхал. От жары страдали все
Когда я в очередной раз прикладывался к фляге, мне на глаза попалась новенькая детская песочница. Пластмассовый навес в форме гриба выцветал на глазах, он быстро тускнел, терял краску, скукоживался, что ли. Внезапно на меня навалилось тяжелое понимание того, в какой ситуации мы все находились. Сотни, тысячи людей заперты в подземельях! Вентиляция барахлит, на улице нестерпимая жара, помощь может прибыть слишком поздно. В бомбоубежище я вообще не задумывал над тем, что сейчас твориться в городе. Даже встреча с не в меру агрессивным импом не вселила в меня ту робость, которая появилась сейчас. Теперь же, осторожно ступая по горячему асфальту, я потихоньку начинал понимать, что такое острый приступ паники. Хотелось бежать. Бежать и орать дурным голосом. Но какое-то слабо знакомое чувство останавливало меня.
- Вы уже ощутили первые признаки «панической атаки»? – заботливо спросил доктор.
Я мысленно просканировал организм и понял, что ощутил. Оба солдата тоже что-то ощущали: лица бледные, испуганные, на лбу и щеках проступила испарина
Сглотнув, я спросил хрипло:
- А что это за «атака» такая?
- Всего я вам рассказать не смогу, - покачал головой Хромов, - образование не то! Знаю только, что так назывался неизвестный науке синдром, от которого страдали наши солдаты в закрытой части города. Причем действовать он начинал лишь днем, и лишь на улице. Стоило человеку, вернутся в помещение – симптомы «панической атаки» исчезали
Нет, ну это я понять-то мог! Если на улице можно встретить милашку вроде импа, или тех тварей что были под Фединским заводом, неудивительно, что солдат от страха колбасило. А в то время дела в Н обстояли куда лучше, чем сейчас! Так что теперь этот синдром мог разгуляться с новой силой
- А почему было страшно только днем? – мои размышления нарушил боровичок-Карпов. Он явно нервничал, часто облизывал сухие губы, косился по сторонам.
- Неизвестно, - отчего-то радостно ответил доктор. - В этом-то и заключается главный парадокс синдрома! Одно дело, если бы паника захлестывала ночью – тогда все было бы понятно – но вот днем! Это, скажу я вам, тайна почище
Чего там «почище» эта тайна мы в ту минуту не узнали. Наш разговор прервал страшный скрежет, разорвавший мрачную тишину на улице. Бойцы как по команде вскинули автоматы, доктор прижал к груди свой чемоданчик, а я так и остался стоять с руками, разведенными в стороны, как записной дурень.
Скрежет доносился из того самого супермаркета, возле которого я околачивался тремя днями ранее. Только теперь здесь не было световой иллюминации Патрульная машина пропала!
- Игорь! – позвал я. – Когда я был здесь в последний раз, на парковке стояла открытая машина городского патруля! Теперь ее нет.
Профессор удивленно посмотрел на меня, затем повернулся к супермаркету. Оттуда по-прежнему доносились пугающие стуки, скрипы и лязг – словно кто-то в исступлении валяет стеллажи с товаром.
- Доктор, нужно шевелиться! – надтреснутым голосом проговорил Алексеев. – Мы битый час топчемся в южном округе
Наша группа осторожно двинулась через парковку, мои спутники то и дело бросали настороженные взгляды в сторону магазина. Теперь спиной вперед шел я – что чертовски не удобно! - а Карпов бдел с левого края.
О чем бы я не думал, мой взор всё равно возвращался к черному зеву дверей. Мне казалось, что там мелькают какие-то тени, блестят чьи-то глаза Внезапно в дверном проеме выросла гротескная фигура. Я в ужасе ухватил идущего впереди Алексеева за рукав, тот быстро обернулся и вскрикнул.
В тени дверей стояло самое уродливое существо, которое я когда-либо видел. И никакие фильмы ужасов не сравнятся с этим. Туловище у него было непропорционально длинным, с худой талией и широкими массивными плечами. Тонкие жилистые руки болтались на уровне колен, ноги чуть согнуты. Маленькая головка на коротенькой толстой шейке повернулась в нашу сторону. Я даже отсюда видел, как шевелится его приплюснутый нос, красные глаза горели тупой злобой, мясистые губы дергались.
- Что же это?! – совсем по-детски пискнул Карпов, вскидывая автомат.
Доктор Хромов пытался остановить его, но не успел. Раскаленный воздух разорвался от автоматной трели на тысячи клочков. Стрелял Карпов торопливо, целился плохо. По парковке завизжали рикошеты, я рухнул на асфальт и прикрыл голову рукой.
Это была далеко не самая удачная моя затея, так что я быстро понял, как чувствует себя отбивная на скворчащей сковороде. От земли пекло так, что мне посчастливилось в первые же секунды опалить горло и поджарить легкие
- Прекратить огонь! – завопил профессор, когда ошарашенный Карпов полез за вторым рожком.
Я вскочил с асфальта и яростно потряс обожженными ладонями. Затем, не обращая внимания на строгий голос Хромова, повернулся к супермаркету. Неведомое существо сидело возле дверей в позе эмбриона, прижав ладони к животу и яростно урча. Сквозь тонкие узловатые пальцы текла черная жижа, монстр собирал ее горстями и размазывал по полу и ближайшей стене А Карпову доставалось изрядно!
- Вас под трибунал!.. – орал на солдата Игорь.
Я молча подошел и снял с его пояса нож. Хромов замолчал, лишь сверлил меня недовольным взглядом. Когда он открыл было рот, я оборвал его:
- Мне не улыбается таскаться по этим проклятым улицам с голыми руками. Пистолет у вас есть, но при всем моем уважении: вы не боец, Хромов! Если дело дойдет до рукопашной от меня всяко толку больше будет. И не зыркайте так, вы – взрослый человек! Я ж не обидеть вас хочу.
Видимо мне удалось смутить его, так как профессор только махнул рукой и поднял чемоданчик с пола.
Мы обогнули улицу Гоголя, свернули налево на улице Братской и нырнули в лабиринт частных домов. Всю дорогу доктор дулся - а мне было плевать, еще не хватало терзать себя из-за такой глупости! Правда, было скучновато без заумствований Хромова, но ситуацию спасали солдаты. Они яростно спорили о том, что за тварь облюбовала супермаркет: то ли это был вампир, то ли оборотень, то ли вообще какой-нибудь неизвестный доселе демон
Я постоянно озирался, разглядывал темные провалы окон, всматривался в густые тени под деревьями. Все, что было хоть немного тусклее солнечного света, потенциально являлось смертельно опасным. Каждый ребенок знает, что вся потусторонняя дрянь ютится в темноте
От водохранилища нас отделял небольшой сектор частных домов. Раньше здесь жили семьи военных и семьи «народных избранников», а теперь, если верить Хромову - вурдалаки, демоны, или еще какие-нибудь черти Глупо звучит, правда? А верить-то приходится, так как если не верить, можно окочурится раньше времени. А пожить еще охота!
- Мы только что покинули южный округ, - радостно сообщил Игорь. – Можно даже немножко передохнуть – только минут пятнадцать, не больше! Пока что график опережаем, так что можем себе позволить сию слабость
Я с сомнением поглядел на асфальт, затем на солдат, а потом перевел взгляд на доктора.
- А штаны вы не боитесь пропалить? – спросил я у него. – Асфальт-то, поди, горячий!
Лицо Хромова вытянулось как у коня. Солдаты тоже моментально растеряли появившееся было настроение. Я даже засмущался слегка.
- Он прав, - грустно выдохнул Алексеев, - это как на электроплиту задницей усесться! Нужно двигать дальше, или найти тень.
- Вот тень как раз нам нужна сейчас меньше всего, - недовольно перебил его доктор. - Идемте, отдохнем чуть позже.
Мы нехотя поползли вперед. В моей баклажке было сухо, минеральной водой в рюкзаке в пору было заваривать чай, а пить хотелось постоянно. Губы потрескались, на них появилась гадкая сухая корка Спустя вечность, я заметил что практически перестал потеть. Руки чуть заметно подрагивали, ноги налились свинцовой тяжестью. Начало мутить
- Александр, с вами все в порядке? – голос Хромова долетал до меня будто из-за стены.
Я хотел что-то ответить, но вместо этого жалобно каркнул
Перед глазами замелькали радужные круги, звезды, овалы и еще какая-то геометрическая фигня. Внезапно стало трудно двигаться, появилось ощущение расслабленности и влажности. Нежеланный глоток заставил меня зайтись в кашле. Вода хлестала мне в лицо, наливалась в нос, лезла глаза. Я вскочил, задергался как безумный
- Спокойно-спокойно, все в порядке! – откуда-то сверху послышался знакомый голос. – Все с ним в порядке, перегрелся немного
Кое-как собрав мысли в пучок, я огляделся. Шагах в трех от меня валялись рюкзаки, рядом с ними лежала и моя куртка. Надо мною склонился Карпов, он встревожено рассматривал мое лицо
Сзади послышался легкий скрип, что сопровождал мое пробуждение. Я повернулся – Алексеев трудился над доисторической железной колонкой. Из ржавого крана с приваренным крючочком на конце толстыми струями вырывалась вода. Он текла в мою фляжку, подвешенную за ремень на тот самый крючок.
- Вам крупно повезло! – заявил подошедший Хромов. – Эта колонка находилось всего в тридцати шагах от того места, где вы упали. Скажите спасибо Карпову – это он ее заметил.
- Спасибо, - сухо буркнул я.
- Будешь должен, - ухмыльнулся солдат и протянул мне руку.
Нам действительно повезло, что мы натолкнулись на эту колонку. Как оказалось, вода закончилась у всех. А так, посвежевшие и отдохнувшие мы двинулись дальше. Доктор дал мне какую-то зеленую пилюльку, после которой в голове, будто форточка открылась. Пилюлька приятно холодила зубы, придавала бодрости. С таким допингом и шагать было веселей! Растительность вокруг была густая, пахло зеленью, осенней травой и гарью.
- Смотрите! – вскрикнул Алексеев. – Там какая-то машина
Чуть поодаль, возле приземистого, но довольно опрятного особнячка стояла до боли знакомая патрульная машина ну, как стояла: ее передок был вдрызг разбит об фонарный столб. Мне стало не по себе, когда увидел неподвижное тело лежавшее возле клумбы, что росла у входа в небольшой палисад. От машины за телом тянулась широкая красная полоса.
Мы будто по команде переглянулись. Я отрицательно покачал головой, солдаты повернулись к Игорю.
- Мы должны проверить! – уверенно заявил он. – Вдруг там еще есть живые?
- Живые? – вспыхнул я. – Да кровь уже в песок превратилась! Ты хоть башкой покрути-то: к машине придется через проклятый сад идти, а там темно как ночью!
Мне хорошо была знакома подобная мгла – видел такую же под заводом. Спасибо, но туда я не пошел бы даже за деньги
- Помогите! – послышалось тихое. – Л-ю-ю-д-и! На п-о-о-мощь!
Я чуть не подскочил на месте. Неужели ученый олух был на самом деле прав, и там вправду кто есть? Зразу захотелось кинуться вперед, но на моем плече крепко сомкнулись пальцы.
- Только не вы, - покачал головой Хромов. - Мы же с вами договаривались – никакого риска!
- Да я ж разве рискую? – в моем голосе проскользнули недовольные нотки. – К тому же вы сами говорили: мы обязаны им помочь!..
Я хмуро наблюдал за тем, как Карпов и Алексеев осторожно крадутся к особняку. Фонарный столб располагался как раз перед фасадом, нужно было лишь обогнуть невысокий заборчик и проскользнуть через фруктовый сад Ох, и не нравился же он мне! Если рассуждать здраво: мы не должны были отклоняться от графика, останавливаться на отдых и уж тем более обязаны избегать потенциально опасных участков дороги. Так нет же! От графика отбились, я без сознания валялся – ну тут-то ладно, это ж я! – а теперь еще и внеплановое спасение мирных жителей. Хотя, я не смог бы бросить их здесь чтобы ни сказал Хромов или солдаты. Человек должен всегда оставаться человеком. Наверное.
- Ох, ты ж черт! – долетело до меня, и в следующую секунду воздух сотряс автоматный рокот.
Я видел, как солдаты в два ствола поливают разбитую машину. На пассажирском сиденье отчаянно дергалась какая-то фигура. Через противоположное окно на траву вылетала кровавая роса
Выстрелы смокли, две фигуры отчаянно улепетывали от внезапно ожившего сада. В непроглядной темноте что-то мерзко хрустело, чавкало. Несколько раз, захлебываясь, стучал автомат. Когда я уже мысленно похоронил Карпов и Алексеева, оба вылетели на освещенную солнцем часть дороги. Они с ног до головы были забрызганы кровью, бледные, до смерти испуганные. Оба ошалело вертели головами, едва не стукаясь друг об друга
- Там такое! Такое! – запинаясь, просипел Алексеев. – В машине сидел сидела глаза – во! Рот до ушей! Как зашипит
- Ага! – поддержал Карпов, - Мы в сад – а там тоже что-то живое! Мы в него палить, а оно фонтаном крови обдало мне показалось, что в кустах десятки трупов! А сад их будто переваривает
Я мужественно отошел в сторону. Меня несколько раз вывернуло. Было страшно, мерзко и грустно одновременно. С каждой минутой на улицах Н мне становилось только хуже и хуже. Город ломал мою сущность, сводил с ума


Когда ребята закончили смывать с себя кровь, мы отставали от графика уже на четверть часа. Я стоял, прикрыв рот и нос влажной салфеткой – резкий запах химической лаванды с трудом перебивал ту вонь, что доносилась до нас от зловещего сада. Доктор морщился – солдаты возятся слишком долго! Если мы провалим первую ступень плана, вся операция пойдет насмарку. Ночью нам не выжить хотя, мне это уже удавалось. Но рассчитывать на такое второй раз, было непозволительной роскошью, уж лучше добраться до бункера засветло!
Мы перешли со спокойного шага на быстрый. При такой жаре это было рискованно, но все лучше, чем быть разорванным какой-нибудь тварью. Теперь мы обходили все затемненные участки дороги, шарахались от каждого пятнышка на асфальте.
Полное отсутствие ветра меня напрягало – воздух становился тяжелым, сухим, спертым. Но Хромов убедил меня, что это только нам на пользу: горячий ветер мог запросто сжечь слизистую или повредить глазам. Так что я продолжал вдыхать ту песочную кашу, что когда-то именовалась кислородом.
Дома мелькали со страшной скоростью, я едва успевал вращать головой, рассматривая затейливые фасады безжизненных особняков. Несколько раз мы натыкались на очень странные явления типа раскачивающихся качелей, небольших завихрений в тени или беспрестанно хлопающих окон. В обыкновенной жизни каждое из них потянуло бы на мировую сенсацию, но, учитывая события последних дней, все это было сущей ерундой. Подумаешь, качели болтаются! Эка невидаль тут деревья кровью плюются.
- Нужно свериться с картой, - сказал Хромов, когда мы обогнули последний жилой квартал – дальше асфальтированная дорога благополучно заканчивалась, вперед тянулась тонкая вытоптанная полоска грунтовки.
Доктор на ходу скинул рюкзак, звякнула молния. Он вытащил портативный компьютер, пальцы быстро забегали по сенсорной панели.
- Игорь, а разве военные не глушат спутниковый сигнал? – поинтересовался я.
- Глушат, - рассеяно ответил тот, - но у меня загружена подробная карта города, так что будем ориентироваться по ней
Пока Хромов мучился с картой, я с осторожностью рассматривал остовы недостроенных домов. Вдоль дороги были разбросаны полуразрушенные сооружения, простые блочные коробки и практически готовые дома без отделки. Некоторые из них стояли настолько плотно к дороге, что тень от них преграждала путь. Вот эта самая тень меня нервировала не хуже жары! Откуда она взялась – ума не приложу, и солнца-то нет
Я поднял глаз к небу – такое же безжизненное, как и весь этот город.
- Километр на запад и мы будем у водохранилища! – заявил радостно Игорь.
Я взглянул на часы - без пятнадцати пять, вроде как успеваем
Мы сошли на грунтовую дорожку. Сухая земля тихо похрустывали под ногами, желтые стебли травы топорщились со всех сторон, шелестели, когда мы задевали их, цепляли на брюки репейник. Здесь было немного прохладней, нежели в самом городе или в частном секторе, видимо сказывалось отсутствие многотонных панельных и кирпичных глыб именуемых домами.
- Приехали, - напряженно выдохнул Алексеев. - Ну, что будем делать дальше?
Мы буквально попали в капкан между двумя домами. Тени от недостроенных коробок подло переплелись, так что пройти напрямую и не попасть в затемненный участок, возможности не было.
- Обойдем? – предложил Карпов.
- Нет, не пойдет, - обрубил профессор. – Там трава слишком высокая, а я не поручусь за то, что в ней ничего не поселилось! Нужно попробовать пролезть здесь.
Мы как заколдованные рассматривали небольшой по сути, но жутко опасный на деле участок земли. Я машинально вытащил нож и с силой сжал шершавую рукоять. Алексеев нервно облизнулся, быстро проговорил:
- Я туда не пойду! Вы не видели тот сад, а я видел!
- Не ной, - урезонил его Карпов. - В высокой траве вряд ли лучше
Он вскинул автомат и аккуратно ступил в тень. Ничего не произошло. Солдат обернулся, его рот растянулся в нервной улыбке:
- Прикройте, если что.
Он быстро перебежал к фасаду дома слева. Прижавшись спиной к стене, Карпов медленно пополз вперед Я не одобрял его тактику, но с советами лезть не решился – первому идти всегда труднее, пусть сам решает. С другой стороны: мы работаем в команде, один отвечает за другого. А Карпов медленно крадется вдоль стены. Над ним не застекленные окна Окна! Я краем глаз успел заметить размытое движение над головой солдата.
Карпов вскрикнул – сверху на него обрушилась толстая перевитая тугими жилами рука. Солдат охнул и ничком растянулся в пыли. Из окна послышался довольный вой
Не понимая, что делаю, я сорвался с места и побежал к оглушенному парню. Когда до него оставалось несколько шагов, толстая рука вновь вылезла из окна. Я вскрикнул, не глядя, отмахнулся ножом – почувствовал, как под острым лезвием рвется тугая плоть.
Коротко вспыхнуло. Меня обдало жаром и едким дымом Тут же по обе стороны выросли Хромов и Алексеев; бледные, с испуганными глазами. Они подхватили под руки Карпова и бросились к свету, словно позабыв обо мне. Я даже немного обиделся
Теперь вой послышался где-то справа. Ему ответил автоматный лязг, меня накрыло кирпичной крошкой. Я в три нечеловеческих прыжка преодолел расстояние до световой полосы и словно тигр бросился вперед.
От удара о сухую землю воздух вылетел из груди, меня подкинуло как резиновый мячик и протащило несколько метров. Я затормозил лицом, остался лежать покрытый ржавой кирпичной крошкой и дорожной пылью. Рядом, сочно матерясь и охая, растянулись мои спутники
В траве что-то противно зашелестело. Я на карачках отполз в сторону и выставил перед собой нож. За спиной всхлипнул затвор – Алексеев встал на одно колено, доктор хлопотал над оглушенным Карповым.
- Ты видишь его? – тихо шепнул мне солдат.
Я покрутил головой, высокие заросли сухой травы скрывали от меня неведомого врага.
- Ничего не вижу, - я скривился. Невольные слезы текли по щекам, содранную кожу нестерпимо саднило.
Алексеев «гуськом» подошел ко мне, его палец указал на небольшую корягу в зарослях высокой травы. Я присмотрелся. В тени, между старым пеньком и чахлыми кустиками, горели фосфорическим огнем два глаза. Он неподвижно следили за нами, я видел только часть приплюснутой головы покрытой широкими чешуйками
- Твою мать, змея! – прошептал я. – У нас тут их отродясь не было
- Ты на башку ее посмотри, - нервно ответил солдат, - она ж с подовый батон размером! Еще одно исчадие.
Доктор тем временем привел в чувство Карпова – скормил парню целую горсть пилюль, а царапину на затылке замазал своим вонючим биоклеем. Карпов с трудом воздел себя на ноги, я указал ему на корягу. Парень нервно передернул плечами, поднял с земли автомат, полоснул от пояса. Чешуйчатая голова дернулась и исчезла в зарослях.
- Я змей боюсь, - смутившись, пояснил он.
- Таких, как эта, боюсь и я! – ответил Игорь, аккуратно складывая содержимое своего чемоданчика обратно.- Нужно торопиться. До водохранилища недалеко уже
Здесь грунтовая дорожка становилась шире, и можно было целиком сосредоточиться на ней, а не мотать головой, выглядывая ползучую тварь в траве.
Минув небольшой яблоневый сад, огражденный старым забором, мы выбежали на вполне себе приличную дорогу. Впереди показались монолитные бетонные скаты городского водохранилища. Мы еще прибавили шагу, хотя я чувствовал себя уже полностью истощенным. Вроде бы совсем не тяжелый рюкзак больно врезался в плечи, жесткая рукоять ножа натирала влажную ладонь, ноги просто гудели от усталости.
Проскочив мимо небольшой котельной, наша группа оказалась на верхушке старой земляной насыпи. Вниз бежали пологие плиты, они погружались в зеленоватую воду, над которой стояло дымное марево.
- Это очень плохо, - тяжело дыша, сказал Хромов. – Единственная доступная дверь в бункер расположена у самой кромки. Уровень воды регулируется не только с центральной диспетчерской, но и оттуда.
- Так что делать будем? – спросил я. – Спускаться?
- Другого выхода нет, - посетовал доктор. – Здесь нам укрыться негде
Осторожно, словно спускаясь по лестнице, я двигался к воде. Здесь парило еще сильней, чем в городе – вода нагрелась сама и теперь потихоньку накаляла плиты. Мы спускались, растянувшись цепочкой, но не расходились дальше, чем на шаг. Хуже всего приходилось нашим бойцам – они двигались по краям, и их никто не прикрывал.
Моя мокрая кофта прилипла к телу, став на время второй кожей. Движения из-за этого получались скованными, я чувствовал себя как никогда уязвимым и беззащитным. Но зеленоватая гладь воды приближалась, молочный туман заполонял пространство, скрадывая от глаз весь окружавший нас мир. Доктор попробовал включить фонарь – тщетно. И это явный признак того, что рядом притаилось что-то потустороннее, враждебное к людям и свету
Носок моего кроссовка коснулся воды. Я сделал два шага назад и остановился. Ко мне присоединились остальные, Карпов был не на шутку встревожен.
- Там небольшой водоворот! – он указал себе за спину. – Прямо в самой середке канала
Доктор вытащил компьютер. Кнопки попискивали под его пальцами, из динамика летели мерные щелчки. Может, мне показалось, но где-то невдалеке им вторило эхо
Внезапно, шагах в двадцати от нас, загорелся яркий свет. Загорелся и тут же погас. Только сейчас я заметил широкую бетонную стену водосброса.
- Система безопасности в полном порядке, - сказал доктор. – Приготовьтесь, сейчас начнем спуск.
Мы пошли к тому месту, где минуту назад полыхнул свет. Здесь плиты сильно накренялись, переходя чуть ли не в вертикальное положение, так что ползти, стало очень трудно. Я расцарапал себе пальцы, растянул на руках мышцы и уже совсем собирался свалиться в воду, как ползший первым доктор радостно крикнул мне в ухо:
- Добрались! Спускайтесь на парапет.
Я изумленно посмотрел вниз. Подо мной располагалось небольшое углубление в стене. Разжал руки, в подошвы ощутимо ударило. Тут же кто-то дернул меня за куртку, и я благополучно слетел с парапета на пол. За спиной два раза гулко стукнуло – это спрыгнули солдаты.
Переведя дух и допив остатки воды, я с интересом осмотрелся. Оказывается, мы заползли глубоко под козырек водосброса. Именно здесь и располагался этот самый балкон с парапетом, и не удивительно, что никто из горожан его не заметил. За нашими спинами вырисовывалась хлипкая металлическая дверь с неким подобием прожектора наверху. Именно он и мерцал во мгле.
- Хромов, а как сюда доставляли технику и прочее оборудование? – вяло поинтересовался я. – Уж, не по плитам ли тащили?
- Нет, конечно, нет, - улыбнулся тот. – В бункер есть и второй вход – нормальный. Двери с лифтом располагаются как раз в диспетчерской. Вот только вход в главное здание равносилен самоубийству! Так что оставался только этот путь – экстренный, а у нас как раз ситуация такая
- А почему под водохранилищем? – удивился я.
- Это всё, - Хромов очертил рукой круг, - для отвода глаз. Ну, зачем вам здесь водохранилище?
- Не знаю, никогда об этом не задумывался. Оно есть себе и есть.
- Вот-вот, - улыбнулся доктор, - и все остальные горожане так же думают. Кому интересно это водохранилище, если существует закрытая часть города?
А Хромов-то был чертовски прав! Ведь даже Плетнев не знал про этот лаз надежно укрыли, молодцы.
- Через двадцать минут на город падет тьма, - доктор вновь посерьезнел. – А нам нужно преодолеть два этапа защиты.
А я-то грешным делом думал, что самое сложно осталось позади! Куда уж там, держи карман шире. Пока наш профессор настраивал свой компьютер, мы с ребятами заняли боевые позиции. Они – по обе стороны от парапета, а мне доверили охранять Игоря. Я не был готов к тому, что придется отбиваться ночью! Фонари здесь барахлили, а мощный прожектор над дверью неожиданно впал в летаргический сон. Сгустившуюся тишину изредка нарушали мерные щелчки – первый уровень защиты вскрывался
Где-то брякнуло, послышался громкий скрип и вздох облегчения.
- Здесь придется повозиться, - пробурчал Хромов. Первая дверь отворилась, и перед ним появились массивные лифтовые створки.
В следующую секунду мир окунулся во мрак. Странно, но я почувствовал как ледяная лапа, сжимавшая мое сердце всю дорогу, внезапно разомкнула пальцы. Мне стало легче дышать, голова прояснилась. Солдаты тоже удивлено переглядывались, видимо синдром действительно отступал, как только день уступал место ночи
Где-то внизу послышался всплеск. Карпов громко вскрикнул, отскочил назад, над парапетом взмыла черная тень. Широкие крылья, казалось, закрывали полмира, в глубоко посаженных глазницах горели багровые угли, тяжелое дыхание наполнило воздух смрадом болот. Может, мне только показалось, но тварь напоминала выросшего до внушительных размеров импа.
Короткая очередь расколола густой воздух. Черный силуэт, нелепо взмахнув крылами, рухнул вниз.
И тут ночь взорвалась воем, ревом, истошными воплям и глухими стонами. Почва завибрировала, вода в котловане бурлила, вверх взмывали водяные столбцы. Казалось, сама земля стонет и плачет
- Хромов! – громко заорал Алексеев, - Мы сейчас
Как раз в этот момент доктор ввел электронный ключ, активировавший двери лифта. Шумно грохоча, они расползлись в стороны, внутри кабинки маняще загорелся свет.
Уж не знаю, как, но мы умудрились протиснуться в этот проем все четверо одновременно. Хромов хлопнул ладонью по кнопке, двери тут же смокнулись и мы медленно поползли вниз. Сверху грохотало, ревело, трясло даже монолитные с виду стены
Я безвольно съехал на пол. Сон побеждал, тело окутывало приятное тепло, легкая дрема навалилось мягким телом. Я так надеялся уснуть и проспать до обеда но лифта остановился. Двери разъехались, нарисовав перед нами длинный слабоосвещенный коридор.

Слишком мало для полной картины. Лучше бы добавить почему завод мерзкий, что за завод и т.д
Кресле где? В машине, в доме, в баре?
Ну как-то не очень сравнение вертолета с птицей. Обычно самолет сравнивают. Да и в напряженной обстановке вряд ли бы герои стали подбирать красочные сравнения
А это не одно и то же?
Как звук может заходить? Уже лучше «проникал»
Звук нематериальный, как он может заполнять собой пространство?
Странно все это звучит
Первое – гроздья окон. Это как? Второе, мрачные глазница. Я не могу представить , как это. Пустые глазницы – еще более-менее понятно, т.е окна с выбитыми стеклами. А мрачные это как?
запятая
милая учебная тревога
может я чего-то не понимаю, но до того сказано было, что хорошо видно весь бункер, а теперь появились стены и секции
стоп-стоп курение? В бункере? Вы что! Где элементарные правила безопасности или хотя бы логики?!
а возле ГГ людей нет. Почему?
И что? Что за страх? Из-за чего? Почему вы обрываете предложения? У каждого предложения должны быть не только причины, но и следствия. Без них – это просто тезисы.
Серебряная фляжка? Как-то чересчур.
Птицы не выпархивают. Они могут вспорхнуть, вылететь
Они не размышляли, а обсуждали.
вернуться
в принципе, можно и «это» опустить
наверное, сказали бы «вверх»
глазах
лучше к примеру «здорово». Почему-то это «неслабо» режет слух
как-то это слово здесь не совсем к месту
вроде обычно говорят Посередке
послсл
может, выплыла?
Может, что-то одно. Либо внезапно, либо тут
Может несколкьо минут?
Звучит коряво


15

Приложенные файлы

  • doc 41917967
    Размер файла: 246 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий