— Господа, это мене-текел-фарес на нашем кровавом пиру!.. — воскликнул князь Глеб, показывая на экран. — Боже, да неужели же это конец Европы?


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте файл и откройте на своем компьютере.
Иван Наживин КРУГИ ВР Ё МЕН ANNO DOMINI 1947 кончилась. В одном из роскош ных зал Дворца Мира в Гааге собралась международная мирная конференция: корректные, несмотря ни на что, дам - делегаток из передовых государств. Это было уже не первое заседание. Сговориться державы никак не могли, и повышалось, чему немало способствовали и беспрерывно получаемые радиостанцией дворца тревожные телеграммы со всех концов мира, креслом председателя. Последняя телеграмма гласил а: © Вашингтон. — Американский флот Нагасаки в огне ª . — Германия никогда не признает туманного исторического принципа, ибо в войне она признает меч!.. — при все возрастаю щем волнении в зале кн. Гогенлоэ, седой тяжелый генерал с густыми усами. — Мы уже объединили под своей властью все немецкие земли Европы, теперь Германия - победительница стоит пред осуществлением последних дв ух пунктов своей военной программы: возвращение отнятых у нее по версальскому договору колоний и приобретение свободного выхода в океан чрез Антверпен — с одной стороны и возмещение ее военных убытков в виде соответствующей контрибуции — с другой. И для то го, чтобы не слишком далеко углубляться в праздные разговоры, я уполномочен Императором заявить, что в осуществлении этих двух основных пунктов Германия не остановится даже пред третьей мировой войной … Бледный и корректный, лорд Динсфильд заявил: — Англия без колебания принимает вызов. Там, где должно царить право, не место мечу. — О!.. А Ирландия?.. — крикнула среди возбужденного шума седая, сухонькая г - жа Гюрцеллер, делегатка Швейцарии. — Внутренние дела Великобритании не подлежат обсуждению конгресса … — холодно ответил лорд Динсфильд. — Господа … — встав, взволнованно проговорил кардинал Маццинн, высокий, плотный, в красном одеянии. — С величайшей скорбью я, представитель Святейшего Престола, вижу, как мало среди нас единения, мира, желания идти на взаимны е уступки … Особенно это ужасно теперь, когда всему христианскому миру грозит такая страшная опасность. Многие из нас склонны легкомысленно преуменьшать значение вторжения панмонгольских сил в пределы России. Спорить из - за какой - нибудь пустяшной области, ко гда головные разъезды монголов перевалили уже чрез Урал — посмотрите на карту и вы поймете, что это значит … — в этом я вижу, простите меня, внушающее мне ужас легкомыслие … Агенты Императора Монголов на работе везде и всюду и вот, смотрите, — указав на экра н, воскликнул он, — радио извещает нас, что появились уже отряды каких - то азиатов и на границах Кавказа. © Азия для азиатов ª это было, конечно, только начало и теперь это уже совершенно ясно. Посмотрим правде в глаза прямо: с одной стороны стоит старая Евро па, только что пережившая тяжкую, долголетнюю войну, Европа, только что начинающая приходить в себя после долгого ряда всяких социалистических © опытов ª , вконец расшатавших ее хозяйство, Европа, мятущаяся в исступленных распрях, Европа голодная, раздетая, п оражаемая эпидемиями, усталая, измученная, с упавшим до последней степени производством, с миллионами безработных, Европа, где нет в то же время сырья для фабрик и где за отсутствием топлива умирают последние железные дороги, Европа, охваченная чисто апока липсическими бедствиями, а с другой стороны — бесчисленные, как песок морской, объединенные ненавистью к европейцам, народы Азии с могущественным императором монголов во главе. Представьте себя бесконечные миллионы этих воинов, которые довольствуются горст очкой риса в день, спят где угодно под открытым небом и презирают смерть. Я говорю вам: это новый всемирный потоп, это гибель всего христианского мира, если мы не опомнимся, не объединимся и не пошлем наших крестоносных легионов навстречу Дракону, несущему нам погибель из необозримых степей Азии … Но мы не смеем медлить … — Я преклоняюсь пред благородным предостережением представителя Святейшего Престола … — вкрадчивым и мягким голосом сказал представитель Франции, г. Бержэ. — Я понимаю его великую тревогу за нашу цивилизацию, но не от Франции, к сожалению, зависит утишить сжигающий старую Европу пожар международной розни. Франция, которая всегда несла во главе народов факел цивилизации, может рассчитывать на некоторую признательность со стороны человечества. М ы готовы отказаться от многого в интересах мира и просим только остаться в границах 1914 г. — Ого!.. — сухо рассмеявшись, воскликнул кн. Гогенлоэ. — Вы скоро, однако, забыли Версаль … Где же тогда был ваш факел или как его там?.. Довольно романтической болт овни!.. Вы узнаете теперь силу нашего вновь забронированного кулака!.. Возгорается ожесточенный спор из - за границ между представителем Польши кн. Сапегой, высоким, голубоглазым и пылким, представителем Чехии, д - ром Хлебичеком, толстеньким и лысым, и гр. Ка рольи, представителем Венгрии, гордым магнатом с длинными каштановыми усами. Председатель, усиленно звоня, едва успокаивает их и дает слово мистеру Кросби, представителю Соединенных Штатов, сухому, длинному, с гладко выбритым лицом, худым и умным, который ограничивается лишь коротким заявлением, что в назревающем, видимо, новом конфликте Соединенные Штаты останутся в стороне, но что морские силы их оказывают и будут оказывать помощь России в ее борьбе с восставшей Азией. На экране появляется новое радио: © Р им. — Правительство свергнуто. Власть снова захвачена левыми социалистами. В городе уличный бой. Базилика св. Петра горит ª . — Вот несчастная страна!.. — воскликнула г - жа Райто - ла, представительница Финляндии, в золотых очках и полу - мужском костюме. — Она н е выходит из крови … Председатель дает слово представителю России, князю Глебу Суздальскому, молодому гвардейскому генералу с приятным и умным лицом, который много заставил говорить о себе в течение войны и был известен, как горячий патриот и близкий друг м олодого императора. — Господа, мы, кажется, уже забыли о вещей речи представителя Святейшего Престола … — взволнованно начал князь. — И на мне, представителе России, лежит обязанность сказать вам, как глубоко прав высокочтимый кардинал. Оставим наши мелочные споры, господа, и объединимся для отпора общему врагу. Россия под мудрым водительством нашего молодого императора только что начал а оправляться от тяжких последствий многолетней гражданской войны, как была снова вовлечена в европейскую войну. На этот раз мы исполнили свой долг до конца и снова стали в наши естественные национальные границы. Теперь на возрождающуюся к новой жизни стра ну обрушивается новое бедствие, нашествие народов Азии. Господа, припомните: это уже второй раз в истории принимает Россия на себя роль щита Европы, обращенного на восток. Мы выполняем долг наш с честью, но — мы изнемогаем, господа. В ваших интересах немед ленно прийти к нам на помощь, — враг уже у ваших дверей. Если бы вы видели, во что обращена им цветущая Сибирь и вообще те области, который он прошел, вы не колебались бы ни одной минуты … И города, и села, и все, что попадается на пути, стирается им беспощ адно с лица земли, все негодное для тяжелых работ население истребляется, а все, что может работать, угоняется в тылы, в черное, беспросветное рабство … Господа, у меня нет слов, чтобы изобразить пред вами весь тот ужас, что свершается там, на востоке … На н аших глазах воскресает далекое прошлое, времена Чингис - Хана, времена Атиллы, на взбаламученную, захлебывающуюся в братской крови Европу идет какой - то новый суд Божий. Мы должны забыть все и единой светлой ратью рыцарей без страха и упрека встать на защиту наших очагов и великих идеалов человечности и культуры … — Обычная русская выспренность и фантазерство. — насмешливо бросил князь Гогенлоэ. — Нет, эти немцы опять зазнались!.. — вскочив с кресла, воскликнул г. Срб, представитель Сербии, усатый и горячий ста рик. — Они ведут себя непозволительно … — Довольно красивых слов!.. — крикнул толстый, жирный и сонный Стамбул - паша. — Не языком, а мечом на полях сражений решим мы все … — стукнув кулаком по столу, решил кн. Гогенлоэ. — Но Боже мой!.. А Азия? … А монголы? … — послышались со всех сторон тревожные голоса. — Не запугаете!.. — крикнул кн. Гогенлоэ. — Десять германских корпусов и от всей этой дикой сволочи не останется и следа … Тревожный и озлобленный шум усиливался все более и более. Напрасно звонил и уговаривал п редседатель — его никто не слушал. Делегаты ожесточенно спорили, разбившись на группы. Некоторые искали что - то на большой карте России на стене. Кн. Гогенлоэ, что - то крича, стучал кулаком по столу. — Великобритания никогда не позволит этого … — твердо и хол одно заявил лорд Динсфильд, вставая. — Мы обойдемся и без ее позволения … — насмешливо отозвался кн. Гогенлоэ. — Довольно нам вашей опеки!.. — заметил Стамбул - паша, весь бледный, с трясущимися руками. — В таком случае, — выпрямившись, гордо и торжественно з аявил лорд Динсфильд, — именем Его Величества Короля Великобритании объявляю, что с настоящего момента Великобританское Королевское правительство считает себя в состоянии войны с Германией и ее союзниками … Зал загудел растерянно и тревожно. Некоторые в отч аянии хватаются за голову. Звонок председателя звонит, не переставая. А на экране выскакивает новое радио: © Петроград. — Головные отряды неприятеля замечены под Пермью. Уфа спешно эвакуируется. С Оренбургом сообщение прекратилось — полагают, что в ожидании главных монгольских сил восстали татары, калмыки и башкиры. Император отбыл на Волгу, чтобы стать во главе вооруженных сил России ª . — Господа, это мене - текел - фарес на нашем кровавом пиру!.. — воскликнул князь Глеб, показывая на экран. — Боже, да неужели ж е это конец Европы? — У вас слишком слабы нервы, князь … — насмешливо заметил кн. Гогенлоэ. — Обеспечьте нам ваш нейтралитет в новой войне нашей с Англией и завтра же часть наших корпусов будет двинута на Волгу. — Император России никогда не признает того, что противно справедливости, как ваше требование Антверпена … — отвечал кн. Глеб. — Ну, так и погибайте с вашим императором!.. — бешено крикнул кн. Гогенлоэ, но в ту же минуту, зловеще щелкнув, на экране появилось новое сообщение: © Петроград. — Объявлен Имп ераторский указ о всеобщем ополчении. На Кавказе началось восстание всех горных мусульманских племен ª . За огромными окнами дворца вдруг послышался тысячеголосый стройный хор. Делегаты бросились к окнам, — вся широкая, прямая и красивая улица была залита мн оготысячными толпами рабочих, которые шли с красными знаменами и суровыми, торжественными голосами пели: С'е la lutte finale! Levons - nous et dеmain L'Internationale Sera le genre humain! 1 1 Цитируется, с небольшими искажениями, оригинальный франц. текст © Интернационала ª Э. Потье: © Время битвы настало Все сплотимся на бой. В Интернационале Сольется род людской! ª (пер. В. Граевского и К. Майского). ГИБЕЛЬ РОССИИ Последнее сопротивление русских было сломлено Азией в чудовищной битве под Москвой, где погибла большая часть русского войска с молодым императором во главе. Остатки разбитых корпусов в полном беспорядке отступили за Волгу, в северные леса, где люди тысяча ми гибли от голода, холода и заразных болезней. А по обожженным, полуразрушенным улицам древней столицы царей московских в дыму догорающих пожаров, в нестерпимом зловонии бесчисленных трупов полились широкие реки монгольского нашествия: стройные железные я понские полки, страшные, косоглазые, похожие на старых обезьян китайцы, сибирские инородцы в своих меховых малахаях на маленьких юрких лошадках, татары под зеленым знаменем пророка. Огромные, тяжелые верблюды, как корабли, медленно плыли по этому пестрому взбаламученному морю. Слышится унылая, вся в причудливых завитках, дикая музыка; истерически взвизгивают какие - то дудки, глухо ухает барабан, печально звенят проволоки оборванного телеграфа. Кто - то гнусаво поет дикую бесконечную песню … Тянутся огромные тол пы пленных и длинные бичи, как змеи, извиваются над их покорно склоненными головами и больно жалят измученное тело. И слышится жалкий плач детишек … А с востока неудержимо плывут все новые и новые тучи завоевателей … ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ЕВРОПЫ Париж горел. Среди туч дыма чуть виднелась острая игла башни Эйфеля, точно вонзившаяся в низкое, раскаленное небо. То и дело глухо ухают страшные взрывы. По заваленному всяким скарбом шоссе в сумерках торопливо бегут, бегут, бегут перепуганные, потерявшие рассудок люди. Час ть их, отдыхая, присела на опушке небольшой рощицы. Тут солдаты всех национальностей, духовенство, женщины, дети, рабочие, студенты, гризетки … — Боже, Боже, когда же конец? … — слышатся голоса замученных беженцев. — Теперь, кажется, скоро, — помощи ждать уж е неоткуда. Но где же мои дети, где они, великий Боже? … Я готова принять всякую муку, но дети, дети!.. О - о!.. — Ах, бедная … — участливо вздохнула златокудрая красавица Ирмгард, дочь профессора философии Гэттинген - ского университета Шульца, который устало с идел тут же, на гнилом пне, заботливо охраняя старенький чемоданчик со своими рукописями. — Как бы помочь ей? Ответом ей был только страшный взрыв вдали. — Смотрите, смотрите, это Нотр - Дам взорвали … — послышались испуганные голоса. — Смотрите, какой дым!.. Нет, конец всему!.. — Не тревожьтесь так … — тихо проговорил князь Глеб с окровавленной повязкой на лбу, обращаясь к Ирмгард, которая в отчаянии схватилась за голову. — Вот еще немного стемнеет, и пойдем дальше. Их силы тоже ведь совсем истощены. Среди них свирепствует небывалая чума, а в тылах, по лесам, по горам, в развалинах городов, всюду действуют отряды партизанов, без пощады истребляющих их. — Вчера я встретила в Париже одного польского графа, который бежал от них из плена, с работ … — тихо сказала Ир мгард. — Он рассказывает, что сзади их настоящая пустыня: Москва, Варшава, Вена, Берлин, все это мертвые развалины, где воют голодные собаки и страшно белеют среди камней скелеты людей … — Все проходит … Пора привыкнуть к этому и не махать руками, делая стра шное лицо … — уныло сказал оборванный, неопрятный старик - швейцарец с большой белой бородой. — Зачем так? Ни зачем. А зачем все это ни зачем? Неизвестно. О - хо - о - хо … Снова глухо охнула земля от страшного взрыва и острая игла башни Эйфеля безобразно и страшно повисла вниз. Зарево становилось все багровее и зловещее и тревожные кряки не находящих себе пристанища птиц наполняют душу тоской. А по дороге все бегут, все бегут, все бегут испуганные, обезумевшие люди … — Надо идти и нам … — тоскливо говорит Ирмгард. — Скоро пойдем … — говорит князь Глеб. — Только надо разбиться на мелкие группы, — так легче и скрываться и найти пищу. — Да, да, разумеется … — сказал профессор Шульц и воскликнул с тоской. — Ах, Ирмгард, если бы не ты, как все просто решалось бы … — О, нет … — отозвался итальянец - теософ, высокий человек с водянистыми глазами и козлиной бородкой. — Каждый из нас вечный жид, которому нет покоя во вселенной. Сидеть, бежать, умирать — все равно: страдание не кончается. Спасение в том, чтобы убить в себе само желани е жить … — Какой вредный мистицизм!.. — тихо воскликнул молодой человек. — Вот еще один! — вглядевшись в него злобно пробормотал пожилой рабочий. — Доболтались! © Мы создадим для вас рай. ª . Создали … — Проклятые болтуны … — зашумела толпа рабочих. — Отдайте на м наши углы, отдайте жен и детей наших, отдайте заводы, где мы находили кусок хлеба … Вы все разрушили, будьте вы прокляты!.. © Братство народов ª . Ну, а теперь что вы скажете? — Я не думаю, товарищи, чтобы мы ошибались … — побледнев, отозвался молодой социали ст. — Но если бы мы и ошибались, то все же мы не хотели вам зла … Мы боролись за ваше счастье … Рабочих точно взорвало и, напирая на социалиста, они злобно бросали ему в лицо тяжкие обвинения: — Знаем, к чему вы стремились … Портфели министерские вы ловили, а втомобили, жирные куски за счет нас, дураков … Теперь уж не обманете … — Они все подкуплены монгольским императором … — крикнул старый рабочий. — Чтобы все разрушить и обессилить нас. А они и у него в автомобилях кататься будут … Рабочие с яростными ругательст вами полезли на социалиста. — Стыдно!.. — крикнул князь Глеб. — Если у вас есть еще силы, пойдем бить азиатов, а не беззащитного человека … Не одни они — все мы виноваты … — Болтуны проклятые … — кричали рабочие. — Как, бывало, хорошо жилось, пока эти черти н е появились … Отработал, получил свое и спокоен: стаканчик абсента, музыка, в кегли партийку сразишься — пришли эти дьяволы и все кверху ногами поставили … — И прекрасно!.. — крикнул молодой болгарин - анархист. — Лучше погибнуть, чем жить так, как жили прежде … — И черт с тобой, погибай … — снова яростно закричали рабочие. — Зачем же ты сюда убежал? И погибал бы … — Вы не покинете меня? — незаметно пожав князю руку, прошептала Ирмгард. — Если бы я даже этого и захотел, я не мог бы … — восторженно глядя на нее, так же тихо отозвался князь. — Сперва я устрою вас где - нибудь в глуши, в безопасности, а потом приступлю к организации отряда партизанов … Но буду близко к вам, — иначе я не могу жить теперь … — Милый … — тихо прошептала девушка и усталые глаза ее просияли счаст ьем. — Смотрите, еще кто - то идет … — послышался чей - то голос. Раненый офицер, ковыляя, подходит к роще и устало опускается на землю. — Ну, что, как там? — тускло спросил кто - то в багровом сумраке. — Есть еще надежда? — Все погибло … — безнадежно махнув рукой , устало сказал офицер. — Они истребляют все живое и зажигают город со всех концов. И я думаю, господа, что оставаться тут небезопасно, — их разъезды рыщут уже по окрестностям. — Вот, вот … — раздались голоса со всех сторон. — Мы говорили, что надо бежать д альше. Нет, и в слепую тоже идти нельзя, — пусть пойдут сперва в разведку несколько человек, — посмотрят, свободны ли пути на юг и запад. Кто пойдет? — Я пойду … — сказал князь Глеб. — А со мной вот вы, вы и вы … — указал он на нескольких солдат. — Я сейчас же вернусь … — тихонько сказал он Ирмгард. И, когда разведчики ушли, раненый офицер тусклым голосом измученного человека сказал: — Вы не можете себе представить той ярости, которая овладела этими дикарями!.. Я видел, как вонючая толпа их валила на землю Ван домскую колонну. Из разбитых окон Лувра летели на мостовую картины, статуи, драгоценные коллекции, мумии и все это тут же сваливалось в кучу и зажигалось … Триумфальная Арка взорвана и колесница славы лежит на окровавленной мостовой. От сгоревшей Мадлэн ост ались только стены и колонны и жутко смотрят с закоптелого фронтона слова: © Свобода, Равенство, Братство ª , а вокруг, среди бесчисленных баррикад, тысячи трупов французов, немцев, англичан, русских, венгерцев, румын, бельгийцев, сербов … Европейцы дрались с мужеством обреченных на смерть, но ничто не могло одолеть этой страшной бесчисленной саранчи … Но чума среди них действительно ужасная … — Да ведь не только среди них … — уныло заметил профессор Шульц. — Конечно, заболевают и европейцы, но значительно меньше … — с неудовольствием отвечал раненый. Чудовищный взрыв потряс все вокруг. — Боже мой!.. Господи, пощади!.. — падая на землю, с отчаянием вопили люди. — Дети, где вы, детки мои?.. А - а - а - а!.. О, Боже, какая мука!.. — Спасайтесь!.. — в ужасе крикнул молодой р абочий, вбегая. — Их разъезды совсем рядом … Скорее!.. — А как же Глеб? — в тоске подумала Ирмгард, заметавшись. — Что же делать? Среди невероятного смятенья и криков ужаса, побросав последний скарб, несчастные разбегаются, — кто в рощу, кто по вдруг опусте вшей дороге. — Скорее, скорее … — вбегая, повторял профессор. — Ирм - гард, не отставай же … И почти в то же мгновение из кустов показался разъезд под командой маленького, чистого японского офицера. Среди всадников тунгусы, калмыки, башкиры, якуты, китайцы, — пестрая, косоглазая, спокойно - жестокая азиатская орда. Они с любопытством посмотрели на брошенный беженцами скарб. Один из всадников ударом плети выгнал из кустов профессора Шульца. — Господин офицер, — на ломаном английском языке залепетал перепуганный пр офессор. — Я хотел … я вернулся сюда только … захватить мои рукописи … плод тридцатилетней работы … Ничего нелегального … Это труд о духовномонистическом понимании мира … Офицер бесстрастно бросил какое - то короткое горловое слово. Один из якутов поднял свой коро тенький карабин, выстрелил и профессор Шульц упал на свой старенький чемоданчик. Разъезд тотчас же шагом поехал дальше. Вдали все охали взрывы … Из кустов, осторожно озираясь по сторонам, вышел бледный и встревоженный князь Глеб и в ужасе остановился над бр ошенным беженцами скарбом. — Ирмгард!.. — тихонько позвал он. Молчание. Зарево. Взрывы.

Приложенные файлы

  • pdf 42086421
    Размер файла: 239 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий